Читать книгу - "Вольный лекарь. Студент. Том 7 - Сергей Витальевич Карелин"

На этот раз экзамен проходил в правом крыле академии на первом этаже. Вавилов со строгим взглядом и сурово поджатыми губами наблюдал за тем, как его окружают парни и девушки. Все заметно волновались.

— Итак, объясняю, как будет проходить экзамен, — начал он, когда пересчитал присутствующих и удостоверился, что явились все, кто добрался до этого этапа. — Сначала заходят три человека и тянут по билету. На подготовку к ответу дается пятнадцать минут. После этого садитесь напротив комиссии и отвечаете на вопросы. Когда из аудитории выйдет тот, кто сдал, его место занимает следующий, и так — друг за другом. Все ясно?

— Ясно, — хором ответили остальные.

— Есть желающие зайти в первой тройке? — Вавилов оглядел нас.

Толпа, которая окружала его, намного схлынула назад, и все потупили взгляд. Никто не желал заходить в числе первых.

— Как чувствовал, что так будет, — усмехнулся он и достал из кармана лист со списком. — Ну что ж, пойдем по алфавиту.

— А чего сразу по алфавиту? — возмутился тучный молодой человек с голубыми глазами и курносым носом.

— Как ваша фамилия? — уточнил Вавилов, прищурившись и оглядев его с ног до головы.

— Абрамов, — буркнул тот.

— А-а-а, теперь ясно, — улыбнулся ассистент. — Всегда в числе первых был?

— Да. И это жутко бесит, — ответил Абрамов, раскрасневшись.

— Понимаю. Тогда пойдем с конца алфавита, — Вавилов опустил взгляд на лист, но тут возмутился другой молодой человек — тот самый щегол-попугай.

— А почему, собственно, с конца? Берите вразнобой, чтобы никому обидно не было.

— Как ваша фамилия?

— Юшков.

— Ну что ж, Юшков, вы правы. На кого палец укажет, тот и пойдет, — Вавилова явно забавляла эта ситуация.

Он поднял взгляд к потолку и ткнул пальцем в список.

— Ага, Конюхов! — весело воскликнул он.

В это время за моей спиной кто-то обреченно вздохнул.

— Второй — Лавров! И третий… Устинов!

Мне на плечо легла ладонь. Повернувшись, увидел Настю.

— Удачи, — прошептала она и подмигнула.

— Спасибо, — улыбнулся я в ответ и пошел вслед за Вавиловым.

Аудитория приятно удивила. Здесь пахло мелом, сургучом и сушеными травами. Это было не бездушное помещение со столами, скамьями и досками, а музей или даже лаборатория. Вдоль стен располагались стеклянные шкафы и стеллажи с минералами, засушенными растениями, банками с какими-то препаратами.

В центре помещения стояли два ряда столов со стульями. За длинным столом сидели трое мужчин. Все они были в возрасте, в одинаковых темно-синих костюмах и с умными проницательными глазами. Я осмотрел стол в надежде, что будут таблички или еще какие-нибудь опознавательные надписи, чтобы понять, кто из них Мелехин, но никаких обозначений не было.

— Возьмите по билету и садитесь готовиться, — велел один из мужчин и указал на первую парту, на которой лежали белые листки. — У вас есть пятнадцать минут, после чего по очереди отвечаем на свой билет.

Друг за другом мы взяли по листку и опустились за парты. Глубоко вздохнув, я принялся читать вопросы, которых было всего три: «Что вы разумеете под естествознанием и чем оно отличается от натурфилософии? Что происходит при дыхании? Назовите круги кровообращения и их назначение».

Ответы на все вопросы я знал, поэтому с облегчением выдохнул и не смог сдержать улыбки. Даже если Мелехин захочет задать мне дополнительные вопросы по этим темам, я смогу на них ответить, ведь не только лекарь рассказывал мне о дыхании и кровообращении, но и сам я про это читал в учебниках.

Не прошло и десяти минут, как руку поднял Конюхов — худощавый, с большим кадыком и горбатым носом.

— Я готов! — выкрикнул он так громко, что профессоры, которые о чем-то тихонечко переговаривались, испуганно вздрогнули.

— Проходите и представьтесь, — профессор, что сидел справа, указал на одинокий стул, стоящий напротив длинного стола.

— Конюхов Василий Валентинович, — он отдал свой билет профессору и сел.

— Так-так, — мужчина надел очки и всмотрелся в билет. — Первый вопрос гласит: «Чем отличается кровь артериальная от венозной?» Прошу отвечать.

— Значится так, — деловито начал он, чуть вздернув подбородок. — Артериальная кровь богаче кислородом, имеет более яркий цвет. Венозная же содержит больше углекислоты и темнее.

— С чем связано их различие в цвете? — спросил профессор, сидящий посередине.

— Оно связано с газообменом в легких и тканях.

— Верно, — кивнул он и обратился к своему соседу. — Переходите к следующему вопросу.

— Итак, отчего движется кровь? — прочел он с листка.

— Движение крови происходит из-за сокращения сердца, — отчеканил Конюхов.

— Что еще участвует в движении крови? — снова спросил тот, что посередине.

— М-м-м, — он задумался, покусывая нижнюю губу. — Если я правильно помню, то в движении еще участвуют стенки артерий, клапаны вен и мышечные сокращения при движении.

— Молодец, — улыбнулся ему профессор справа. — И последний вопрос: «Что такое род и вид. Дайте определение».

— Вид — это особи, схожие по существенным признакам и дающие потомство, — ответил он так, будто из учебника прочитал. — Род же объединяет близкие виды по общим признакам строения.

— Приведите пример, — велел тот, что посередине.

— Например, род — роза, а вид — роза чайная.

— Верно. Вы сдали экзамен на отлично, — улыбнулся профессор, что сидел посередине.

Конюхов продолжительно выдохнул, встал со стула, поклонился комиссии и вышел. Почти сразу зашел следующий и, взяв билет, сел готовиться.

— Иди ты, — услышал я шепот за спиной.

Обернувшись, увидел Лаврова, который покраснел как рак и заметно дрожал. Либо не знает ответ на вопрос, либо разволновался.

— Ну же, не стоит тянуть время, — профессор наклонил голову и посмотрел на нас поверх очков.

Я поднялся с места, подошел к нему, отдал лист и представился.

— Устинов Степан Алексеевич.

Услышав мое имя, встрепенулся третий профессор, который до этого безучастно смотрел перед собой и откровенно скучал. Ну вот и встретились, профессор Мелехин.

Глава 18

У меня не осталось сомнений в том, что третий профессор — это Мелехин. Он подался вперед и просто пожирал меня взглядом. Я решил не обращать на него внимания и сосредоточиться только на сдаче экзамена.

— Итак, Степан, приступим, — сказал первый профессор и поднес к глазам мой листок. — Ваш вопрос: «Что вы разумеете под естествознанием и чем оно отличается от натурфилософии?» Отвечайте.

— Естествознание — это совокупность наук о телах и явлениях природы, основанных на наблюдении, опыте и данных экспериментов. Натурфилософия же пытается понять мир, опираясь на умозрения и рассуждения, а не на доказанные данные.

— Верно, — с улыбкой кивнул первый профессор и прочитал