Читать книгу - "Вольный лекарь. Студент. Том 7 - Сергей Витальевич Карелин"

Возможно, ты права, — поддержал ее Анатолий Ренатович. — Вот только доказать это мы не сможем. Может, мне найти Мелехина и поговорить с ним?

— Нет, не надо, — строго проговорил я. — Я сам это должен сделать, но только после того, как докажу, что достоин учиться в академии. Я понятия не имею, почему Мелехин против меня, но я — не мальчик, чтобы за меня заступались, и привык сам решать свои проблемы.

— Но ведь он может тебя завалить на экзамене, — Вера остановилась и положила руку мне на плечо. — Позволь нам помочь тебе.

— Милая Вера, вы и так многое делаете для меня. И за это я вам очень благодарен, но впредь хочу самостоятельно решать свои проблемы.

— Я тебя полностью поддерживаю в этом, — наконец сказал лекарь, который какое-то время просто молча смотрел на меня. — У нас есть два дня, чтобы подтянуть твои знания. Уверен, Мелехин сильно удивится.

Мы прошлись по торговому ряду. Калинины купили еды, а я приобрел новый костюм, рубашку и кожаные туфли. Приду на последний экзамен, как на праздник.

Вера никак не могла успокоиться и раз за разом возвращалась к тому, что произошло. Ее возмущали методы, которые использует Мелехин, чтобы избавиться от меня. Она была убеждена, что профессор подменил списки. В общем-то, я с ней был согласен, ведь в этом городе пока врагов не нажил, но чувствовал, что они обязательно будут. Так уж вышло, что этот мир не принимает меня с распростертыми объятиями, но меня это не сильно тревожит, я привык бороться.

* * *

Иванченко в дурном настроении вернулся в свою комнату. Он все так хорошо продумал, но уловка не удалась. Устинов вместо того, чтобы разочарованным вернуться домой и прогулять последний экзамен, узнал, что он довольно хорошо сдал литературу и допущен до естествознания.

Мысль о том, что можно подменить списки, пришла в голову Кирилла, когда он увидел, как секретарь канцелярии вешает документ с оценками. Время было еще раннее, поэтому он незаметно снял список, заперся в ближайшей аудитории и переписал имена на чистый лист, пропустив знахаря. По его суждению, Устинов должен был просмотреть список, увидеть, что его в нем нет, и больше не приходить в академию, думая, что экзамен провален. Что его сподвигло проверить список в канцелярии, Иванченко не знал, но только теперь понял, что знахарь хоть и молод, но не так-то прост.

Перекусив черствым хлебом с куском пересоленного сала, он сел за стол и, обмакнув перо в чернильницу, задумчиво уставился на чистый лист бумаги. Он накануне накидал текст, где насмехался над провалом Устинова, но сейчас нужно составить заметку, в которой придется признаться, что ненавистный знахарь успешно сдал экзамен.

Замарав три листа, он только поздно вечером смог выразить в словах все то, что роилось в голове. Текст получился следующий: 'Сегодня в Имперской медицинской академии прошел очередной экзамен. На этот раз он был на словесность и на знание произведений наших величайших искусников слова — писателей. Какая тема попалась нашему небезызвестному сибирскому знахарю Устинову, мне неведомо, но, по признанию остальных поступающих, среди тем не было ни одной сложной или хитро выдуманной. Любой здравомыслящий человек написал бы этот экзамен на хорошую отметку.

Высший балл Устинов не получил, и это говорит о том, что текст хромал — то ли из-за ошибок, то ли из-за слабого изложения мысли. Как бы то ни было, мы не можем не признать, что знахарь, хоть и вылез из далекой глубинки, базовые знания все-таки имеет. Правда, это совсем не говорит о его знахарских способностях. Возможно, именно потому он сдал экзамен, что словом лечит лучше, чем способностями. Остается надеяться, что в случае, когда он не сможет вылечить больного, хотя бы посвятит ему сочинение с моралью'.

Пару раз прочитав текст, Иванченко остался доволен, поэтому положил лист в конверт, запечатал, написал адрес редакции и со спокойной душой лег спать. Уже засыпая, вдруг встрепенулся и сел, уставившись в темное небо. Кирилл решил разобраться, что для него будет лучше: провал или успех Устинова? Успеха он ему, конечно же, не желал, но и боялся снова потерять из виду, если знахарь провалится и уедет. Обдумав ситуацию со всех сторон, он пришел к выводу, что будет лучше, если Устинов поступит. Вот тогда о нем можно писать хоть каждый день, и гораздо легче будет узнавать о его ошибках и неудачах.

* * *

Последующие два дня я почти не выходил из дома. Утром и вечером после работы лекарь продолжал обучать меня тому, что знал. Остальное время я просиживал за учебниками. В первый день сделал упор на физику и изучил такие понятия, как плотность, давление, магнетизм и электричество. Изучил закон Архимеда и основы оптики.

На второй день с самого раннего утра открыл учебник по химии и принялся читать все темы, одну за другой: кислоты, соли, окисление и восстановление, газы, кристаллизация и прочее.

За обедом мы с Анатолием Ренатовичем обсудили влияние гигиены на здоровье. Лекарь из практики рассказывал о том, как влажность, плохая вентиляция и задымленность опасны для легких. Рассказал о загрязненных источниках воды и методах борьбы с миазмами и гниением.

В общем, я продуктивно провел два дня, а вечером перед экзаменом решил отложить книги и позволить себе немного отдохнуть. Мы с Анатолием Ренатовичем вышли на улицу и двинулись по вечерней деревне.

Каждый мимо проходящий теперь здоровался и кланялся не только лекарю, но и мне. После того случая на празднике весть обо мне быстро разошлась по Выселкам.

Прогулявшись по узким улочкам, огибая заросли крапивы, двинулись в сторону дома Ярова. Ворота были заперты, но академик сидел на крыльце в кресле-качалке, поэтому нам не потребовалось тянуться к колокольчику.

— Хорошо, что вы пришли, а то настроение ни к черту, — сказал он, отпирая калитку.

— А что такое? Из-за Бори переживаешь? — участливо поинтересовался лекарь.

— Вот еще — переживать из-за этого недоноска. Чувствовал в нем гнильцу, но даже подумать не мог, что этот подонок способен на убийство. Как теперь доверять людям? — развел он руками и повел нас к дому.

— Сердцем слушай. Оно не обманет, — Анатолий Ренатович поднимался на высокое крыльцо, держась за перила. — Ведь сам говорил, что чувствовал гнильцу. Сразу надо было гнать взашей такого человека.

— Все-таки хорошим он работником был, ответственным и дотошным. К его чести будет сказано, я и сам думал передать ему права на лекарство, но только после смерти. Наследство, так сказать, а оно вон как все обернулось.

Мы зашли в дом и