Читать книгу - "Вольный лекарь. Студент. Том 7 - Сергей Витальевич Карелин"

Борис, который уже потянулся к чашке, чтобы налить себе чаю, остановился и сел обратно.

— Слушаю, Георгий Захарович. Неужели я снова наделал ошибок в отчете по дробленым минералам?

— Нет, дело не в отчете, а в вине.

— В каком вине? — удивился Борис. — Я не пил. Клянусь!

— В том вине, которое ты привез вместе с багажом.

Вдруг лицо ассистента будто превратилось в маску. Оно перестало выражать хоть какие-то эмоции.

— Не знаю, о чем вы. Как и было велено, я отвез отмеченные чемоданы в лабораторию, а тот большой, с вашими личными вещами, привез сюда. Какие могут быть ко мне вопросы?

Мы втроем переглянулись. Все увидели перемену в Борисе, но это могло быть как свидетельством того, что он что-то скрывает, так и невиновностью, ведь любому не понравится, когда его в чем-то безосновательно подозревают.

Снова повисла напряженная тишина. Яров нервно заерзал, лекарь замер, не спуская подозрительного взгляда с ассистента, который уже не выглядел тем добрым малым, каким казался вначале: в глазах — холод, губы поджаты, на скулах — напряженные желваки. Но и это не доказывало его причастность к отравлению.

— Вы зачем меня позвали? — спросил Борис и сглотнул, взглянув на свежеиспеченную буженину, от которой на всю округу расходился приятный пряный аромат.

— Вино, которое было в моем чемодане среди моих личных вещей, оказалось отравлено. Что ты можешь на это сказать? — Яров буквально прожигал взглядом ассистента.

— Ничего, — мотнул он головой и возмущенно добавил: — Неужели вы меня подозреваете?

— Да. Ты имел непосредственное отношение к чемодану, в котором лежало вино. Ведь я его тебе отдал.

— И что? Ваше вино могло быть уже отравлено, — пожал он плечами, а его лицо до сих пор не выражало никаких эмоций, кроме напряжения. — К тому же чемодан прибыл на неделю раньше, чем вы, поэтому вино мог отравить любой, кто вхож в ваш дом.

— В мой дом без меня могли войти только кухарка и кучер, которым я бы доверил свою жизнь.

— Каждого можно купить. Дело только в стоимости, — ответил Борис.

— Каждого, говоришь, — невесело усмехнулся академик. — Сколько стоишь ты?

Борис не стал отвечать, а лишь пожал плечами. Снова наступила напряженная тишина. Кажется, Яров зашел в тупик. Я видел, что он очень хотел поверить в непричастность своего ассистента и тот был более чем убедителен, но все же в нем таилось что-то подозрительное.

— Борис, ответьте, чем вы занимаетесь в лаборатории? — спросил лекарь.

— Буквально всем: провожу эксперименты, слежу за результатами других, делаю записи и отчеты.

— Ясно, — Анатолий Ренатович повернулся к академику. — Над чем вы сейчас работаете?

— Над лекарством от боли. Мы уже кое-чего достигли. Нам удалось на время снизить чувствительность определенной области, — не без гордости ответил он. — Правда, эксперименты проводим пока на крысах и собаках, но уже подумываем над тем, чтобы привлечь к этому делу добровольцев. Если все пройдет хорошо, мы сможем проводить безболезненные операции.

— Ты запатентуешь это средство? — спросил лекарь.

— Да, конечно. Над ним мы бьемся уже не один год. Осталась финальная фаза.

— Что это вам даст? — уточнил я.

— Деньги и признание, — не стал лукавить академик.

Я посмотрел на Бориса, который почему-то покраснел, будто ему стало жарко, хотя на улице было довольно свежо после дождя.

— Георгий Захарович, что будет, если вы умрете до того, как запатентовали препарат?

— Думаю, это сделают те, кто работал со мной над ним.

— Тогда предлагаю проверить Бориса моим методом. Вы согласны?

— Делай, — решительно кивнул академик.

Я повернулся к ассистенту, который нахмурил брови, с опаской поглядывая на меня.

— Дайте руку.

— Это еще зачем?

— Не бойтесь. Больно не будет. Я всего лишь читаю по линиям на руках, — соврал я.

— Ну ладно, — пожал он плечами и несмело протянул руку.

Я принялся рисовать руну «Правды».

Глава 15

Затаив дыхание, присутствующие за столом наблюдали за моими действиями. Я старался делать вид, что читаю по линиям на руке, а сам тем временем рисовал руну «Правды». Первый знак — вертикальная линия, символизирующая прямоту и честность, загорелась посреди ладони. К ней я пририсовал знаки, обозначающие стремление к свету и истине.

— Ну что там? Что ты видишь? — заметно волнуясь, спросил Борис.

— Кое-что уже разглядел, дай еще немного времени, — попросил я, ускорившись.

Руна «Правды» очень сложная и энергозатратная, поэтому если он сейчас меня прервет, то на вторую у меня может не хватить энергии, ведь она относится к рунам продвинутого уровня, до которого я едва дотягиваю.

Когда остался последний знак, у меня участилось дыхание и появилось неприятное чувство в груди.

— Не знаю, что ты там делаешь, но мне это не нравится, — Борис хотел забрать руку, но я покрепче ухватился за нее. Осталось провести короткую горизонтальную черту — символ опоры на правду.

— Нет, еще немного, — я уже поднес палец к нужному месту, как он вдруг вскочил с места и с силой выдернул руку.

— Не знаю, чего вы добиваетесь, но я ничего не делал и вы ничего доказать не сможете. Эти манипуляции с линиями на руке — какая-то ерунда. Если вы думаете, что…

— А ну сядь на место, сопляк! — взревел Яров, поднялся с места и грозно посмотрел на него. — Ты не уйдешь, пока я не отпущу!

Борис отпрянул и как-то весь съежился перед академиком. Наверняка он раньше его таким не видел. Не говоря ни слова, молодой человек опустился на стул и снова протянул мне руку.

Знаки уже не так ярко горели — вот-вот пропадут, поэтому я решительно провел пальцем последнюю черту и с облегчением выдохнул, когда руна вспыхнула и пропала.

Лекарь и академик вопросительно уставились на меня, когда я устало вздохнул и привалился к высокой спинке стула.

— Борис, скажите, как яд попал в вино? — спросил я и сделал знак кучеру, который был предупрежден, что может понадобиться его помощь.

Он кивнул и подошел поближе к террасе, делая вид, будто что-то ищет на гравийной дорожке. Кучер был крепким мужчиной средних лет, поэтому мог при случае применить физическую силу против того, на кого укажет хозяин.

— Я подлил, — признался он, но тут же прижал руку ко рту и испуганно вытаращился на Ярова.

— Зачем вы это сделали? — продолжал я допрос.

— Хотел убить, чтобы присвоить себе новое обезболивающее.

— Но ведь в лаборатории работают еще пять человек. Как бы ты это сделал? — Яров, который так и остался стоять, подался вперед, уперся руками в стол и смотрел