Читать книгу - "Вольный лекарь. Студент. Том 7 - Сергей Витальевич Карелин"

на своего ассистента широко раскрытыми глазами, в которых читалось изумление и неверие.

— По всем документам, которые я вам подсовывал, разработчиками числимся только мы с вами. После вашей смерти все права перешли бы мне, — Борис то краснел, то бледнел, то закрывал рот руками, но правда лилась из него против воли.

— Ах ты сволочь! — Яров не смог сдержаться и ринулся к нему.

Борис опрометью бросился назад и, перемахнув через перила, побежал к воротам, но далеко убежать не успел. Его перехватил кучер. Сделав подножку, уронил на гравий и навалился сверху, заломив обе руки назад.

— Что с ним делать? — спросил он у Ярова, который уже спустился с террасы и спешил к ним.

— Зальем в глотку его же яд. Пусть на себе испытает то, что хотел со мной сделать, — зло процедил он сквозь зубы.

Пока кучер поднимал скулящего и умоляющего отпустить Бориса на ноги, к ним подошли мы с Анатолием Ренатовичем.

— Гоша, ты действительно хочешь дать ему отраву? — вполголоса спросил лекарь.

— Да, эта паскуда жить не будет, — Яров был в бешенстве и даже пару раз с силой ударил бывшего ассистента кулаком в бок.

— Умоляю, пожалейте, — сквозь рыдания просил Борис.

— А ты меня пожалел? Из-за тебя чуть полдеревни на тот свет не отправилось!

— Я не хотел. Я не подумал. Простите меня-а-а, — он зарыдал.

Сердобольный лекарь снова прошептал:

— Давай отпустим, а? Уволь его, и все. Он и так наказан, ведь его больше никто на работу не возьмет.

— Ты думай, что говоришь! — Яров никак не хотел успокаиваться. — Он меня хотел убить таким жестоким способом, а я его просто уволю? Нет! Успокоюсь, только когда его самого не станет!

— Куда труп денете? — спокойным голосом спросил я.

— Чего? — он непонимающе посмотрел на меня.

— После того как отравите, что дальше будете делать?

— В лесу брошу. Пусть дикие звери его растащат, — рубанул он рукой, но говорил уже не так уверенно.

— А нас, как свидетелей, тоже в лес? За убийство вас приговорят к смерти, а пока живы свидетели, вы никогда не сможете жить спокойно. Поэтому я спрашиваю: как нас убивать будете?

Яров стушевался. Он явно не продумал свои дальнейшие действия.

— Вы правы, — наконец признал он. — Убивать его нельзя, но и прощать неправильно. Он должен понести наказание.

— Должен, — согласился я. — Заприте его и вызовите городовых или жандармов. Расскажите им все, а мы и те, кто был на празднике в честь новорожденного, подтвердим ваши слова. Он понесет наказание согласно закону.

— Каторга ему обеспечена, — поддержал кучер.

Борис, который умолк и прислушивался к нашему разговору, при упоминании о каторге снова начал жалостливо просить прощения и умолять не отдавать его законникам. Яров не стал его слушать и велел кучеру запереть его в бане, а потом съездить в город и оповестить власти.

Когда кучер повел его к бане, Борис сделал отчаянную попытку вырваться и сбежать. Он резко повалился назад прямо на кучера, который держал его за руки. Они оба упали, но ассистент оказался сверху. Освободив руки, он ломанулся в ближайшие кусты. Я побежал за ним и быстро настиг.

— Не подходи, убью, — пригрозил он и выставил руки перед собой, сверкая злыми глазами. — Мне терять нечего. Сверну шею, как цыпленку.

— Не получится, — улыбнулся я и за долю секунды нарисовал «Громулу».

Оглушенный и ослепленный Борис больше не представлял опасности. Я вывел его из кустов и передал кучеру. Затем объяснил, что случилось, ведь все подумали, будто молния ударила прямо во двор.

Через час два жандарма брали наши показания. Про яд мы сказали, что у лекаря было с собой все необходимое, что позволило спасти людей. Еще через час Бориса посадили в повозку, заковали цепями и повезли в город, а мы с Анатолием Ренатовичем пошли домой, пообещав Ярову завтра зайти к нему и проведать, ведь после случившегося он находился в угнетенном состоянии.

Мы вкратце рассказали Вере о том, что случилось. Оказывается, она знала мать Бориса и отозвалась о ней как о высокомерной, холодной особе, которая на всех, кто статусом ниже, смотрит как на вошь. Мы пришли к выводу, что яблочко недалеко от яблони укатилось. Как же мне нравились местные пословицы и поговорки, ведь они били не в бровь а в глаз.

Время уже было позднее, но мы с Анатолием Ренатовичем все же решили немного позаниматься и повторили физиологию: вкратце прошлись по кровообращению, дыханию и пищеварению. Начинать новую тему не стали, ведь я уже клевал носом, а лекарь беспрестанно зевал и тер глаза.

— Степа, даже если ты не поступишь, я настою на том, чтобы устроить тебя к себе в больницу медбратом. Опыта поднаберешься и мне поможешь, — сказал лекарь, стоя в дверях.

— Хорошо, — кивнул я и, погасив лампу, лег в кровать.

Лекарь же не торопился уходить. Он сделал шаг мне навстречу и вполголоса спросил:

— Степа, скажи мне честно, для чего ты хочешь получить медицинское образование? Доктора получают мало, а работают много. Неужели ты мечтаешь о том, чтобы сидеть в кабинете и принимать бесконечных больных или, наоборот, ездить по грязным, непролазным дорогам от одного больного к другому?

— Я мечтаю помогать людям и во благо использовать свои способности, — не задумываясь ответил я. — Но вы правы — сидеть в кабинете мне бы не хотелось.

— Ладно, об этом потом. Сейчас главное поступить и отучиться. Возможно, в будущем что-то изменится и перестанут притеснять магов. Сейчас ты даже с дипломом не сможешь открыто заявлять о том, что ты маг.

Лекарь закрыл дверь и пошаркал домашними тапочками к своей комнате. Его слова произвели на меня удручающее действие. Анатолий Ренатович прав — диплом не спасет меня от служителей «Лика Истинного».

* * *

Родион Петрович Рачков был зол на весь мир. Ему стало казаться, что сама судьба спасает Устинова от смерти. Сегодня все так удачно складывалось, и мысленно он уже прятал труп Устинова с перерезанным горлом в зарослях кустов, растущих вокруг академии, но в последний момент знахаря окликнули. Наемник понимал, что вряд ли представится еще одна такая возможность, поэтому решил пересмотреть свой образ извозчика и одеться по-другому. Вход в академию был свободен, никто не проверял документы, поэтому Рачков подумал, что лучше всего будет одеться так, будто он работник академии, и под предлогом необходимости подписать документы увести Устинова в тихий закуток, где худощавый паренек встретит свою смерть.

Родион принялся перебирать вещи в надежде найти что-то хотя бы