Читать книгу - "Вольный лекарь. Студент. Том 7 - Сергей Витальевич Карелин"

— Ты чего? — удивился он.

— Да так, ничего, — быстро ответил Иванченко, бросив взгляд на колонну, за которой прятался извозчик. — Тебе удалось подсмотреть вопросы на сегодняшний экзамен?

— Да, — с довольным видом кивнул Скотин и двинулся в сторону кладовой за шваброй и ведром.

— И? Говори, — Кирилл засеменил за ним.

— А что мне за это будет? — игриво спросил Скотин.

— Денег нет, — предупредил Иванченко.

— Тогда отдай свой обед, — Скотин остановился у двери кладовой и внимательно посмотрел на возмущенного Кирилла.

— Еще чего! А сам я голодный буду сидеть?

— За все надо платить, — нравоучительно сказал он и поднял указательный палец, будто этот жест придавал вес его словам.

— За такую ерунду платить не собираюсь, — буркнул Кирилл.

— Если бы это была ерунда, ты бы не просил залезть в документы. А это, между прочим, наказуемое дело. Никто не должен знать вопросы до экзамена.

— Больше не проси тебе помогать, — Иванченко развернулся и двинулся прочь, жалея, что вообще связался с этим Скотиным, которому фамилия очень даже подходит.

Вернувшись к окну, он обнаружил, что извозчика уже нет. Настроение еще сильнее испортилось, ведь он намеревался подзаработать, рассказав о режиме ректора и прочих известных ему подробностях. Схватив тряпку, он продолжил с остервенением натирать стекло, придумывая текст саркастической заметки, в которую намеревался выплеснуть всю свою желчь и злобу.

Ночь пролетела как одно мгновение. Каждый день был настолько наполнен событиями, что иногда казалось, будто все это мне приснилось. Вот и теперь я лежал в кровати и пытался понять, отравление было сном или явью.

— Доброе утро. Как ты? — в приоткрытую дверь заглянул взъерошенный, опухший после сна Анатолий Ренатович.

— Доброе. Все хорошо, — ответил я, хотя чувствовал, что источник едва ли наполовину заполнился.

Значит, ничего не приснилось и я потратил всю энергию на руну от яда.

— Завтрак на столе. Сергей уже подъехал и ждет у калитки. Сегодня важный день.

— Это точно.

Умывшись и надев чистую отглаженную одежду, которую Вера повесила на спинку кровати, спустился к столу. За завтраком разговор не клеился. Все будто старались не вспоминать о том, что вчера чуть не умерли из-за вина Ярова.

Позавтракав в напряженной тишине, я поблагодарил хозяев и двинулся к двери. Супруги вышли меня провожать.

— Степа, ты справишься. По-другому быть не может, — уверенно сказала Вера, приобняв меня. — Я верю в тебя.

— Хорошо, когда Вера верит, — улыбнулся я.

Анатолий Ренатович пожал мне руку и похлопал по плечу.

— Ты умный малый. Литература — это не арифметика, конечно, и здесь нужно знать произведения, но, как я помню, можно из пяти тем выбрать одну и по ней писать сочинение. Выбери то, что тебе ближе и о чем ты можешь рассуждать долго, на три листа. В общем, удачи тебе.

— Спасибо за наставления, — кивнул я, вышел за калитку и, поздоровавшись с Сергеем, забрался в карету.

Волнения не было, будто я точно знал, что будет дальше. Ну что ж, чему быть того не миновать.

В вестибюле академии вновь собрались поступающие. На этот раз количество парней и девушек сильно уменьшилось. Оно и понятно, ведь на сегодняшний экзамен допущены только те, кто не провалил арифметику.

— Степан, здравствуйте! — ко мне поспешила радостная Настя Бестужева. — Я сдала арифметику!

— Здравствуйте, Анастасия. Да, я видел список, — я легонько пожал ее руку.

— Благодаря тебе. Это ты решил мне задачу.

— Зато в своих заданиях наделал ошибок.

— Главное, что мы прошли дальше, — подмигнула она и, понизив голос, добавила: — Как и договаривались, садись рядом со мной. За лето я освежила в памяти все произведения, которые могут попасться на экзамене.

— Думаешь, удастся подсказать? — с сомнением спросил я.

— Положись на меня. Я все продумала, — лукаво улыбнулась она. — Только все сочинение написать не успею и обозначу ключевые моменты, а ты сам распиши.

— Понял.

Вскоре все потянулись к лестнице. Экзамен проходил в той же аудитории, что и в прошлый раз. К нам навстречу снова вышел ассистент Вавилов. Он предупредил о том, что нельзя делать и что на написание сочинения дается три часа.

Друг за другом мы зашли в аудиторию, окна которой запотели от влажности, ведь на улице дождь лил как из ведра. На черной доске были написаны пять тем на выбор. Проходя мимо, я быстро прочел их все. Два из пяти произведений мне были знакомы, чему я очень порадовался, но, когда вчитался в текст получше, понял, что не смогу написать ни одно сочинение, ведь знал только самое начало и конец романов и не вникал в тонкости. Одна из тем была следующая: «В чем состоит вина героя: в поступке или в молчании? (по произведению В. И. Северина „Сиротский тракт“)».

Настя прошла на прежнее место и взглядом указала на скамью рядом с собой. Я прошмыгнул мимо двух девиц, направляющихся, по моему мнению, туда же, и с облегчением выдохнул, успев занять место первым.

На столе лежали чистые листы с печатями академии и перья, стояли чернильницы.

— Какую тему выбираешь? — шепотом спросила Настя.

— Даже не знаю, — я вновь пробежался взглядом по темам.

— Я беру первую, а тебе пишу третью. Договорились? — она покосилась на меня. Я согласно кивнул. Хороший выбор, очень даже подходит данному экзамену, ведь тема была следующая: «Сострадание и профессиональная трезвость: где проходит граница милосердия? (по циклу рассказов С. В. Бекетова „Записки земского фельдшера“)».

Через пару минут в аудиторию зашли преподаватели, после чего дверь плотно закрыли и наступила тишина.

Я водил пером по листу, делая вид, что пишу, а сам исподволь поглядывал на Настю. Та что-то быстро писала, изредка задумчиво глядя перед собой. Ассистент Вавилов мерил шагами аудиторию и зорко следил за всем, что происходит вокруг, чем сильно раздражал тех, кто пытался вытащить шпаргалку или ждал момента, чтобы попросить о помощи соседа.

Вдруг с улицы послышалась музыка и чье-то громкое пение.

— Любо-о-овь — как свет в окне ночной порой, теплом ложится тихо на ладони, — затянул приятный мужской голос. — С тобой любой мой день звучит весной, и сердце дома в каждом твоем сло-о-ове-е!

— Что это за безобразие⁈ У нас экзамен! — возмутился один из преподавателей — седовласый старец с надменным лицом.

Вавилов поспешил к окну и распахнул форточку. В это самое время Настя подсунула мне сложенный лист бумаги и подмигнула. А-а-а, теперь понятно, почему она сказала, что все продумала.

Пока Вавилов разбирался с певцом, я быстро прочел