Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

боль проникает глубже в глаза. Кажется, будто две толстые горячие иглы пронзают мои зрачки, – чем дольше я смотрю, тем глубже они входят.

– Зачем? – спрашивает он. – Тебе нужно посетить прошлое?

Боль становится ярче и горячее, глаза сильно кровоточат, теплые струйки текут по щекам и капают на платье. Но мне все равно. Он – решение, которое я искала все это время. Тот, кто спасет мне жизнь.

Но он также самое опасное и неприятное существо, которое я знаю. И не сомневаюсь: Воланд никогда не даст мне ничего просто так, только лишь потому, что я попрошу. Я должна быть умной. Хитрой.

– Да так, любопытно, – говорю я, старательно изображая безучастность.

Его полный рот расплывается в широкой ухмылке, обнажая красные десны и белые зубы. В голове снопом белых искр взрывается боль, и я отшатываюсь. А потом все проходит. Давление исчезает, я смаргиваю красную пелену и чувствую, что глаза ощущаются как прежде: целыми и с нормальным зрением. Осталось лишь слабое покалывание – как эхо пронзающей агонии.

– Видишь? – говорит Воланд. Его до ужаса толстый черный язык высовывается, чтобы облизать нижнюю губу. – Теперь ты можешь смотреть на меня без боли. То же самое мы сделаем с моим именем. Повтори его несколько раз подряд, и оно перестанет причинять тебе боль.

Я моргаю снова и снова, окончательно рассеивая кровавую пелену. Потом осматриваю себя. Как и подозревала, платье испорчено.

– Нет, спасибо, – говорю я, настороженно поднимая взгляд. – Я и так уже потеряла много крови.

– Ты не брезгливая, – говорит с усмешкой Воланд. – Может, тебя просто не тянет называть меня этим именем? У меня есть много других, так что выбирай: Дьябел, Чарт, Кусый, Шатан, Лохели…

Я качаю головой. Он смеется – тепло и приятно. Явно наслаждается собой, а вот я напряжена и напугана. Кровь, высыхающая на коже, заставляет чесаться.

Глаза Воланда сверкают – холодная искра в центре демонической желтизны. Он поднимает руку. Медленно тянется через разделяющий нас костер. Я молча смотрю на его большую, но грациозную кисть, оканчивающуюся этими звериными когтями, и, когда она почти касается моей груди, судорожно отшатываюсь.

Нет. Так нельзя. Он не может пересечь круг.

Спиной упираюсь в мягкую, но неподатливую стену теневой ткани. Я не могу высвободиться, как бы ни старалась, и тревога растет. Его рука все ближе. Я в ловушке. Полностью в его власти.

Воланд сгибает пальцы и проводит костяшками по моей щеке, убирая кровь. Его прикосновение нежное, кожа теплая, и все равно мне хочется кричать от ужаса, когда я понимаю, что происходит.

Его рука пересекает границу без малейшего усилия. Он покинет круг, если захочет.

– Ты не можешь… – начинаю я, но осекаюсь.

В горле пересохло, сердце колотится лихорадочно быстро. Глаза Воланда закрываются, когда он подносит окровавленный палец ко рту.

Желтое свечение гаснет, и он выглядит гораздо менее демоничным.

Пока не слизывает кровь медленным непристойным движением языка. Меня мутит, я сглатываю, пытаясь удержать тошноту. Когда палец становится чистым, глаза Воланда открываются. Взгляд кажется мягче и каким-то затуманенным.

– Давно я не пил крови смертных.

Прежде чем я собираюсь с мыслями, чтобы ответить, он взмахивает пальцами, и в воздухе появляется прекрасный хрустальный кубок, сияющий тысячью граней. Воланд ловко перехватывает его и делает мне призывный жест другой рукой.

Что-то щекочет мою щеку и живот там, где липкая кровь заставила платье прилипнуть к коже. Я с ужасом наблюдаю, как пятна внезапно поднимаются. Тысячи багровых капель парят в воздухе. Они сходят подчистую – ни капли не остается на одежде и коже. Платье снова чистое.

После мгновения совершенной тишины кровь летит по воздуху и с тихим плеском наполняет хрустальный кубок. Воланд подносит его ко рту и пьет.

Ужас этого зрелища ввергает меня в панику.

Я хочу бежать.

Поворачиваюсь и наваливаюсь телом на черный барьер. Он не поддается, сопротивляется в ответ тем сильнее, чем яростнее я пытаюсь пробиться. Я колочу по нему кулаками, но это как бить в бесконечную груду перьев, под которой нет ничего твердого.

Я не могу пересечь его. Поэтому в изнеможении оседаю, но отказываюсь смотреть, как дьявол пьет мою кровь. Я стою к нему спиной.

Когда рука обхватывает мое горло сзади и дергает, я понимаю свою ошибку.

Никогда не поворачивайся спиной к дьяволу.

Я задыхаюсь, а Воланд сжимает мое горло и оттаскивает назад. Бедра сзади обдает жар, и я с усилием поворачиваюсь, чтобы избежать ожога. Большая рука Воланда скользит мне на затылок и замирает. В моем взгляде куда больше смелости, чем я чувствую.

Его черный рот запачкан моей кровью.

– Я тебя не отпускал, смертная, – говорит Воланд. Лицо искажено неудовольствием. – Не поворачивайся ко мне спиной, когда мы говорим.

Мне хочется потереть ноющее горло, но я заставляю себя замереть. Даже когда от его прикосновения по спине ползет скользкий холодок. Хочу, чтобы он отпустил меня. Ладони потеют, колени дрожат, тяжесть руки на затылке делает все только хуже.

Когда Воланд проводит большим пальцем мне за ухом, я готова выпрыгнуть из собственной кожи.

– Пожалуйста, – говорю я. Слово похоже на всхлип. – Что ты от меня хочешь?

– Всего лишь пустяк, – говорит Воланд. – Но прежде чем я скажу, ты должна перестать мне лгать.

Мои губы приоткрываются. Хватка на затылке усиливается. Кончики когтей впиваются в нежную кожу на шее сбоку.

Воланд причмокивает, слизывая последние капли моей крови.

– Я наслаждаюсь кровью лжецов. Но от тебя жду полной честности. Зачем ты хочешь шагнуть назад во времени?

С последними остатками силы воли я сжимаю губы. Я достаточно соображаю, чтобы понимать, насколько важна эта информация. Если я выдам то, чего хочу больше всего, у Воланда будет еще больше власти надо мной. А у него ее и так достаточно.

Я не позволю дьяволу мной управлять. Укрепившись этой мыслью, поднимаю подбородок и смотрю ему прямо в глаза. Поджимаю губы.

Воланд хмурит лоб и отпускает меня, проводя пальцем вниз по моей шее. Я сохраняю выражение лица бесстрастным. На этот раз, когда Воланд слизывает мою кровь с кончика своего когтя, я смотрю, как он это делает, с максимальным спокойствием, на которое способна. Воланд одаривает меня зловещей улыбкой и отступает. Его тени развеиваются вокруг меня и с треском возвращаются к нему.

– Очень хорошо. Посмотрим, что принесет остаток ночи.

И внезапно теневой кокон исчезает. Шум Купалы обрушивается на меня, и я слышу, как шелестит в деревьях ветер, журчит река, трещат костры и любопытствующий, испуганный, взволнованный шепот людей смешивается со звуками природы. Ния тихо разговаривает со Стрибогом, а Фосс время от времени фыркает так, что из ноздрей идет дым.

Когда я смотрю на Воланда, он оказывается полностью скрыт. Тем временем Ида уже занята – щедро разливает медовуху по кубкам. Я выдыхаю, заставляю тело хоть немного расслабиться и иду за вином для дьявола.

Я не тороплюсь, тщетно пытаясь