Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

глубокого желтого цвета. Цветные пятна кружатся и пульсируют в гипнотическом танце, ловят мой взгляд. Я смотрю, тело немеет все сильнее, разум мутнеет. По щекам течет теплая влага, и откуда-то издалека до меня доносится встревоженный женский голос – кажется, просит кого-то остановиться.

Я не слушаю. Я разглядываю остроконечные уши, крючковатый нос и жестко очерченное лицо – острые скулы, сильная челюсть. На этом лице рот удивительно красивый. Полный, сочный, идеальной формы. Черный на темно-сером.

Тонкая красная линия там, где смыкаются губы, – единственное цветное пятно, кроме демонических желтых глаз.

Что-то холодное хватает меня за затылок и заставляет опустить взгляд. Дыхание со свистом вырывается из горла, я наконец моргаю, и глаза застилает красная пелена.

Остальные боги расступились, и я вижу его ступни.

Только это что-то другое. Это копыта. Черные ноги мускулистые, толстые. Сзади, у бедер, качается длинный безволосый хвост с треугольным заостренным кончиком, похожим на наконечник стрелы.

Позади меня кто-то кричит. Наверное, остальные наконец заметили богов.

Глава 7

Вино

– Умойся, глупая девчонка, – шипит Ния.

Крики становятся громче, музыка срывается в хаос – флейты визжат, барабаны бьют вразнобой и неровно.

Я отвожу взгляд от демона и снова чувствую свое тело. Вытираю со щеки влагу и вижу темно-красную кровь.

– Давай же, – говорит Ния, и ее голос мощным ударом бьет в грудную клетку и хватает за сердце.

Я ловлю ртом воздух, бреду к травянистому берегу реки, потом встаю на колени и быстро смываю кровь с лица.

Руки трясутся, тело слабое и дрожащее, как в лихорадке. Сердце сбилось с ритма, мечется в панике. Я сплевываю в реку, и плевок темный от крови. Я не могу поверить, но и не верить не могу – доказательство слишком очевидное. Произнесешь его имя – и язык закровоточит, посмотришь на него – заплачешь кровавыми слезами.

И все равно он заставляет меня смотреть. Если бы одной внешности было недостаточно, чтобы убедить меня, что он демон, этот поступок все объяснил бы. И тем не менее Стрибог и Ния, кажется, знают его и относятся к нему как к равному. Или, может, даже как к высшему?

Ничего не понимаю.

Я встаю и делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Хаос постепенно стихает, и я решаюсь оглянуться. На безопасном расстоянии от богов, но достаточно близко, чтобы все видеть, собралась молчаливая напряженная толпа. Чуть впереди деревенских стоит Ярота, беспомощно сжимая свой посох.

Очевидно, он не знает, что делать.

Я осмеливаюсь взглянуть внутрь круга, готовясь к жжению в глазах, но демон снова окутал себя тенями. Теперь я даже его силуэта не вижу – просто грозное черное облако позади других фигур. Если бы я не знала, что он там, никогда бы не догадалась, что божеств пять.

Думаю, он прячется от остальных людей. А мне открылся. И даже заставил смотреть. Зачем?

Затылок покалывает. Я отвожу взгляд, вытираю мокрое лицо и нервно поправляю венок. Потом снова смотрю на костры, особенно на тот, который шипит и чадит, испуская больше дыма, чем жа́ра.

– Эм… Что будет, если он погаснет? – шепчу я, надеясь, что боги услышат, но не смертные.

Люди и так наверняка обвинят меня во всех грехах, ведь я заговорила с богами раньше жреца.

Никто не отвечает. Ния обращается к толпе.

– Спасибо, что пригласили нас провести с вами ночь Купалы, – говорит она ясным, сильным голосом, который слышно даже на дальних краях луга. Не знаю, магия это или обаяние, но она говорит так, будто привыкла обращаться к большим собраниям.

– Благодарим вас, о благословенные, – отвечает Ярота дрожащим голосом, даже вполовину не таким громким, как у Нии. И все же он, кажется, нашел верный путь. – Мы не удостаивались такой чести много жизней, божественные. Прошу, скажите, что вам нужно.

– Пусть костры горят. Если погаснет хоть один – мы покинем это место, – тут же отвечает Ния.

Я вдруг понимаю, насколько подозрительно близко стою к кострам, и медленно делаю шаг назад. Потому что надо убраться в толпу.

В толпе безопаснее.

Как только я об этом думаю и делаю еще один осторожный шаг, над левой грудью взрывается боль – будто нож полоснул по коже. Я шиплю от неожиданности и поднимаю взгляд. Пара глубоких желтых глаз устремлена прямо на меня. Они вспыхивают в черном дыму и исчезают.

«Не смей убегать».

Я замираю в ужасе и нерешительности. Даже не знаю, откуда мне известно, что он хочет именно этого. Меня нестерпимо тянет ощупать грудь и проверить, не выступила ли кровь там, где пульсирует острая боль, но я не смею шевельнуться, даже опустить взгляд. Внутренности скручиваются тугими узлами тревоги, потому что я понимаю: костры на самом деле их не удерживают.

Его магия явно может пересекать линию огня.

– Светко, Даробор, – быстро зовет Ярота. – Подбросьте хвороста, чтобы наши гости могли остаться и благословить нас своим присутствием. И спасибо тебе, о могучая… – Он хмурится, пытаясь понять, с кем говорит. Не получается – как и у меня.

– Я Ния, владычица последнего вздоха, – говорит богиня, и ее голос вдруг становится добрее, мягче – словно нежная ласкающая рука. И все равно разносится далеко.

Люди ахают, некоторые сразу падают на колени. Ния улыбается, не показывая зубов.

– Спасибо тебе, о могучая, прекрасная богиня Ния! – восклицает жрец, выпрямляясь.

Думаю, Ярота наконец осознаёт: он делает то, чему были посвящены вся его жизнь и призвание, – говорит с богами. Он источает гордость и чувство собственной важности, когда Ния с милостивой улыбкой склоняет голову.

Тем временем мужчины, которым Ярота приказал подбросить дров, не торопятся. Я вижу возню в толпе, красное лицо Светко мелькает тут и там – Даробор пытается вытащить его к кругу. Оба не хотят, но Даробор – мужик ответственный, один из немногих, кто уважает свою жену и не злоупотребляет выпивкой. Он не ослушается прямого приказа жреца.

Светко – кусок дерьма и трус. И к тому же слабее Даробора. Тот вытаскивает его из толпы и, как только они оказываются на виду и негде спрятаться, отпускает его. Светко выпрямляется, делая вид, что его не пришлось тащить силой.

– Я думал, смертные любят нас, – бормочет Стрибог.

Я не могу понять, правда ли он раздосадован или просто насмехается.

– О, любят, – с явным презрением отвечает дракон. – Пока мы держимся подальше и не показываем лиц.

Я поворачиваюсь, чтобы возразить – это же неправда, – но осекаюсь. Даробор и Светко подходят к куче хвороста на краю луга. Они напряжены, глаза полны страха. Ярота выглядит гордым, но лицо выражает крайнюю настороженность.

А люди за его спиной смотрят на богов широко раскрытыми испуганными глазами – явно на грани ужаса. Они не убегают только потому, что никто не бежит. И все же у меня отчетливое чувство: любой громкий звук может спровоцировать их на паническое