Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

Арчи. Видел, как ты ползла к нему. И я… я просто понял, что не могу позволить этому случиться с тобой. Не снова. Не после Мардж.

Дыхание застревает у меня в горле. Перед внутренним взором вспыхивает набросок цветка лука, который я нашла у себя в кармане куртки. И догадка, которую я всё это время пыталась заглушить, медленно поднимается на поверхность.

Ему не всё равно.

Даже если я не хочу этого признавать. Даже если он сам ни за что не признается вслух.

Я достаю ключ из лифа, перехватываю его за предплечье и отпираю последний браслет, всё ещё сковывавший его запястье, освобождая его. Он наблюдает за мной, тихо затаив дыхание, когда я наконец снимаю металл и отпускаю его руку. Большой палец Дэриана машинально поглаживает внутреннюю сторону запястья, покрытую ссадинами и мозолями от многих недель оков и боёв.

Прочистив горло, он снова прижимает флягу к губам; мускулы на его шее перекатываются, проталкивая обжигающую жидкость внутрь. Когда он опускает руку, взгляд его становится чуть мягче. Чуть более тусклым — он смотрит куда-то в пустоту, сквозь горизонт. Напряжение, сводившее челюсти, постепенно тает: — Я… убил кучу народа. Куда больше, чем мне хотелось бы признавать. И всё же… со дня смерти матери я ничего подобного не чувствовал. Убить кого-то, кого знал лично…

Он делает ещё один глубокий глоток из фляги.

Сердце моё щемит, когда я вспоминаю, как Мардж много месяцев назад говорила мне, что он тоже потерял мать. Он был…

…он точно такой же, как я.

Это чувство знакомо мне слишком хорошо. Тяжесть и пустота, наваливающиеся одновременно. Реальность, в которой ты отчаянно цепляешься за каждую крупицу, за каждый осколок воспоминаний о том, какой она была. И всё же, как бы сильно ты по ней ни тосковал, как бы отчаянно ни молил увидеть или ощутить её прикосновение хотя бы ещё один-единственный раз — этого всё равно никогда не будет достаточно. До самого дня моей смерти нас будет разделять эта невидимая пропасть. Единственное, что дарует мне хоть крупицу покоя — это мысль о том, что она, быть может, сейчас там, вместе с отцом и братом. И, возможно, где бы они ни были, они смотрят на меня сверху вниз. Наблюдают. Гордятся мной.

— Я понимаю, — тихо, бережно выдыхаю я, боясь спугнуть его неосторожным звуком.

Он снова переводит взгляд на меня, и прежде чем я успеваю одуматься, я накрываю своей ладонью тыльную сторону его руки. Напряжение в нём вспыхивает с новой силой — он вздрагивает от моего прикосновения, грудь его вздымается от сбившегося дыхания. Он смотрит вниз, на мою ладонь, лежащую поверх его руки. Но, к моему изумлению, не отстраняется. Мы оба замираем, глядя на то место, где соприкасается наша кожа. Ни один из нас не решается разорвать касание первым.

Не в силах убрать руку, я шепчу: — Моя мама тоже умерла. Я бы и злейшему врагу не пожелала пережить смерть родителей. Ты живёшь всю свою жизнь, не зная никого ближе них, а потом они просто исчезают. И ты остаёшься один на один с необходимостью понять, как жить в мире, где их больше нет, и… и это несправедливо. Это невыносимо тяжело. Даже когда их нет, ты видишь их повсюду. В изгибе собственной челюсти или в цвете собственных глаз…

— Да, — роняет он так тихо, что мне почти кажется, будто я ослышалась. Но глаза его резко вскидываются на меня, обжигая взглядом такой силы, что я невольно сглатываю. Он смотрит на меня так, словно сам знает всё это наизусть, и мои слова не просто излишни — они бесполезны. И всё же он благодарен за них.

Он снова обращает взор к звёздам, не шевеля рукой под моей ладонью: — Она рассказывала нам, будто звёзды — это огни далёкого небесного города, куда люди уходят, когда умирают… а потом она умерла. — Желвак на его горле дёргается, когда он сглатывает подступивший ком, пытаясь совладать с предательски дрогнувшим голосом.

Мой большой палец медленно и осторожно скользит по тыльной стороне его ладони. Я сама не понимаю, почему так отчаянно хочу облегчить его боль. Может, потому, что этот надлом так разительно не вяжется с тем Дэрианом, которого я знаю… Мне кажется, передо мной совершенно чужой человек. И я просто пытаюсь поступить правильно ради того, кто всю жизнь совершал одни лишь ошибки.

Он продолжает: — После того как мамы не стало, моя младшая сестра часами не ложилась спать, высматривая хоть какое-то движение в ночном небе. Иногда она так и засыпала на балконе, просто ожидая. А потом однажды ночью она рассказала мне об ослепительной полосе света, прочертившей небо. Сказала, что это была наша мама, передавшая ей: «Я люблю тебя».

Он замолкает и с горечью качает головой, уставившись на дно ущелья, а из носа с шумом вырывается воздух: — Чушь всё это собачья. Я ни разу ничего подобного не видел. Думаю, она была слишком мала и просто выдумала это, чтобы утешить меня.

Я убираю руку с его ладони и вместо этого беру его пальцами за подбородок, поворачивая лицом к себе: — Любовь — это не чу…

Слова застревают у меня в горле. В небе, на самой границе бокового зрения, вспыхивает яркий росчерк. Мы оба поворачиваемся и смотрим, как ослепительный огненный след прошивает усыпанный звёздами небосвод. Дыхание перехватывает в груди, пока падающая звезда не растворяется в ночной тьме.

Дэриан в испуге отшатывается назад, падая на предплечья; его сапоги скребут по самому краю обрыва, осыпая камни в лежащую внизу долину, пока он судорожно пытается подняться на ноги.

Я тянусь к нему: — Дэриан…

— М-мне надо идти, — хрипит он, избегая моего взгляда и поднимаясь в полный рост.

— Подожди!

— Оставь меня, чёрт возьми, в покое! — рычит он и быстрым шагом направляется обратно к Найтфорту.

Какое-то время я смотрю ему вслед. Не зная, пойти ли за ним или оставить одного. Мой взгляд опускается на землю, туда, где моя рука только что касалась его руки. Он так спешил, что забыл свою флягу. Я подбираю её вместе с его оковами и иду следом в Найтфорт.

Тревога с каждым шагом камнем давит на желудок. Теперь, когда я сняла с него оковы, куда он вообще пойдёт? В мою комнату?

Я распахиваю дверь в бывшие покои Сайруса и вижу Дэриана: он торопливо собирает вещевой мешок и закидывает его на плечо.

Он слегка поворачивает голову, но