Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

не должно быть настолько притягательным, но… то, как он смотрит на меня, вздымает в моей груди бурю. Это заставляет меня напрочь забыть всё то, в чём я только что пыталась его убедить.

Он приподнимается на коленях, затем обхватывает ладонью моё согнутое колено. Тянет его поперек тела, собираясь перевернуть меня на живот. Наш негласный уговор. Только. Секс.

Я перехватываю его предплечье, снимая его ладонь со своей ноги и снова раскрывая бёдра навстречу ему: — Не сегодня, — шепчу я. — Я хочу, чтобы ты видел меня.

Волна потрясения и сомнения захлёстывает его лицо, но прежде чем он успевает возразить, я снова притягиваю его к своим губам. Каждая мышца в его теле расслабляется, дюйм за дюймом, словно он окончательно сдаётся мне на милость. Я приоткрываю его губы своим языком, и мы растворяемся в медленном водовороте жара. Не разрывая поцелуя, я опускаю руку между нашими телами, сжимаю пальцами его отвердевший член и направляю его к себе. Мои бёдра выгибаются вверх в безмолвной мольбе; он подчиняется, опускаясь ниже и медленно погружаясь в меня до предела. Я обхватываю ногами его талию, смыкая щиколотки у него за спиной.

Вместо того чтобы брать меня с привычной животной яростью и неуёмной похотью, он разрывает поцелуй и начинает двигать бёдрами. Медленно. Вжимаясь всё глубже с каждым рваным вдохом, который мы делим на двоих. Он глухо стонет, заполняя меня целиком, пока наши тела не прижимаются друг к другу вплотную, кожа к коже.

Он бессильно роняет голову, прежде чем медленно отстраниться и вновь плавно скользнуть внутрь. Я запускаю пальцы в его волосы, пока он держит размеренный, глубокий ритм. Должно быть, он чувствует, как дрожат мои ноги вокруг его поясницы, потому что переводит на меня затуманенный взгляд и перехватывает мои щиколотки. Осторожно, бережно он сгибает мои колени и прижимает их к моей груди. Он снова нависает надо мной и продолжает мерно, глубоко входить в меня.

И о боги, что это со мной делает. На такой невыносимой глубине и под таким углом, каких я ещё никогда не знала, я просто рассыпаюсь на куски вокруг него. С моих губ срываются сдавленные всхлипы, перед глазами плывут звёзды, и волна за волной меня накрывает чистейший экстаз.

Его лицо напрягается, челюсти сжаты так сильно, будто сведены судорогой, глаза зажмурены. Словно он сам уже балансирует на грани разрядки. Я выскальзываю ногами из пространства между нашими телами и снова обвиваю его талию, вновь сцепляя щиколотки на его пояснице. От этой перемены позы из его горла вырывается низкий стон; он опускает голову, упрямо избегая моего взгляда.

— Эй… — выдыхаю я, сердце бешено колотится о рёбра, а слова срываются с языка прежде, чем я успеваю себя остановить; я обнимаю его лицо ладонями. — Я тоже хочу тебя видеть…

Его веки вздрагивают, и он поднимает глаза, ловя мой взгляд. Пригвождая меня к месту этим взглядом, под которым кажется святотатством шевельнуться. Или даже сделать вдох. Не то чтобы мне этого хотелось.

Я мягко киваю, понимая, насколько близко он к краю: — Всё хорошо, — шепчу я.

Его лоб касается моего лба; он бережно прижимается головой ко мне, пока его бёдра продолжают медленно двигаться. Его губы приоткрываются в выражении щемящей, хрупкой беззащитности. Каждая острая, ожесточённая черта, впечатанная в его лицо суровыми годами борьбы, тает без следа, пока он медленно моргает. И при этом ни на мгновение не отводит от меня глаз.

Он не отводит взгляда.

Он смотрит на меня.

В этот самый миг я вижу его всего. Всё то, что он так отчаянно пытался скрыть, каждый лабиринт жутких тайн и чудовищных изъянов. Пропасть боли, спрятанную за насилием, сарказмом и постелью. Каждый далёкий отблеск счастья, каждое мерцание надежды и тоски — всё смешалось в этой зелёной бездне. В зелени новых начал. В зелени леса. Деревьев, которые я когда-то называла домом, и того единственного места, где я чувствовала себя в безопасности.

И всё же вот он, здесь.

И я не могу отстраниться.

Не могу отвести глаз.

Он не торопится. Не вбивает меня в матрас с той силой, от которой закатываются глаза. От которой наутро всё тело ломит от боли. Он двигается во мне мягко; каждый толчок и каждое отстранение выверены, полны интимной близости.

Все прошлые разы мы гнались за вспышками экстаза. Взлетали по ступеням с яростью и спешкой, думая лишь об удовольствии, сотрясавшем всю нашу нервную систему. Но сейчас всё иначе.

Вместо этого мы погружаемся во что-то глубокое и неспешное. Тихое. Сдержанное и нежное. Во что-то такое, что я не в силах до конца осознать. Мы дышим одним дыханием, касаемся друг друга так, будто если разожмём пальцы — внутри что-то надломится навсегда. Я теряю себя. Но теряю не в собственном теле и плотских утехах.

Я теряю себя в нём.

Я касаюсь его лица, кончиками пальцев оглаживаю щетинистую щёку, словно в эту секунду нам принадлежат все мгновения этого мира. Словно во всём королевстве нет больше никого, кроме него и меня.

Прошлые ночи напоминали полёт. Но это? Это ощущается совершенно иначе.

Это похоже на падение.

Я тянусь вперёд, касаясь губами его губ. Мы целуемся — медленно и легко. Я обнимаю его, растворяясь в этой близости.

Когда он наконец отрывается от моих губ, его тёмные ресницы вздрагивают, а из груди с хрипом вырывается: — Катерина.

Моё имя, произнесённое без тени насмешки, пускает по спине морозную дрожь. Я выдыхаю прямо ему в губы: — Отпусти себя ради меня. Покажи мне, кто ты на самом деле, ведь сегодня ночью я твоя.

Он переплетает свои пальцы с моими и держит меня с такой нуждой, в которой дышит спасение. Он опускает лоб на мой лоб, веки его трепещут. Рельефные мышцы напрягаются, бёдра вжимаются в мои до предела, и он распадается на части прямо передо мной. С его красивых губ срывается звук — нечто среднее между тихим стоном и надрывным вздохом. Он не в силах сдержаться и крепко зажмуривается.

Мы долго замираем в этой тишине, нарушаемой лишь стуком наших сердец и тяжёлым дыханием. Когда он вновь открывает глаза, он целует меня. Медленно, спокойно. Я обвиваю руками его шею, прижимая его к себе намертво.

Остаток ночи мы никуда не спешим. Каждый оргазм, к которому он меня приводит, полон неторопливой, бережной и осознанной глубины. Пока наконец я не прижимаю его к себе, укладывая его голову на мою обнажённую грудь, где сердце