Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

отца, словно пытаясь закрыть его собственным телом от надвигающейся участи. Арчи подходит сзади и осторожно опускает ладонь ей на плечо.

Хватка Сетана на моём запястье на мгновение слабеет, а затем снова сжимается: — Успех — это… решение.

Он выпускает мою руку и опускает ладонь на предплечье Мелайны; голова его бессильно запрокидывается назад, пока он борется за сознание каждым рваным хрипом и дрожью век.

— Быть может, я и не был тебе лучшим отцом. Но… я никогда не хотел оставлять тебя, Мелбелл… — Его голос глушит кровь, выплёскивающаяся изо рта булькающими струями. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я… люблю…

Тебя.

Его рука соскальзывает с руки Мелайны, и бульканье в горле затихает. Голова запрокидывается назад, когда жизнь окончательно покидает его глаза.

Мелайна кричит.

ГЛАВА 58. И К ЗВЁЗДАМ

После того как ополченцы Найтфорта, сражавшиеся на нашей стороне, помогают нам устроиться в городе — обеспечив горячей водой, одеждой, едой и перевязкой ран, — после заката мы отправляемся на самую северную окраину Найтфорта. Мелайна застывает у края каменного кострища, отрешённо глядя на лежащие в центре тела А’налы и Сетана. Тело Сетана укрыто покрывалом, а А’нала обвивает его кольцом: морда касается макушки, хвост сомкнут вокруг него в вечном знаке нерушимого единства.

Даже в смерти их связь видна без слов.

Факел в руке Мелайны подрагивает, пока она стоит над каменным рвом несколько долгих, неподвижных мгновений; слёзы безудержно катятся по её щекам. Склонив голову, она бросает факел на тело отца.

Они желали именно этого.

Древний, исконный погребальный обычай.

Один за другим Дэйша и остальные драконы выдыхают на них мягкие струи пламени, раздувая костёр до тех пор, пока огонь полностью не поглощает силуэты А’налы и Сетана.

Наш отряд, оцепивший кострище кольцом, молча смотрит, как пламя вздымается всё выше и выше, устремляясь к самым небесам.

— К небесам… — шепчу я, запрокинув голову и глядя, как дым уходит в вышину.

И к звёздам, — с печалью заканчивает Дэйша.

Арчи прислоняется головой к моему плечу, а затем молча протягивает мне флягу. Я поднимаю на него взгляд и качаю головой. Мелайна стоит слева от нас, крепко обхватив себя руками за плечи и не отрывая глаз от огня. Глаза её блестят, лёгкий ветерок шевелит волосы.

Я сжимаю руку Арчи: — Подойди к ней.

Он поднимает на меня полные тоски и растерянности глаза: — Не могу.

— Ты нужен ей, — шепчу я, легко коснувшись ладонью его щеки.

Он прикусывает губу и кивает — так, словно сам отчаянно боролся с этим решением и ждал лишь лёгкого толчка. Но проследить за ними дольше мне не удаётся: между пляшущими отблесками пламени, в обход отряда, в темноту выскальзывает силуэт Дэриана.

После битвы он избегал любого зрительного контакта со мной. Я даже не заикалась о том, чтобы вернуть на место кандалы. Не знаю почему — быть может, потому, что сегодня он впервые словно наконец смирился с тем, что оказался на правильной стороне в этой войне.

Он спас Арчи. Он вернулся ради него.

И всё же… внутри свербит какое-то нехорошее чувство.

Я склоняю голову, отдавая дань уважения Сетану и А’нале, и оставляю позади тепло и свет погребального костра, шагая в промозглый холод зимней ночи. Может, он ранен и не захотел признаться? Но он же не может быть… расстроен? Из-за того, что кого-то убил?

Я отхожу всё дальше от пламени, но его нигде нет, и у меня уже закрадывается мысль: а вдруг на этот раз он действительно сбежал? Пока вдалеке я не замечаю одинокую фигуру, сидящую на самом краю обрыва над рекой и далёким хребтом Сэрахейвен, за которым прячется Виталис. Я оглядываюсь через плечо, колеблясь, не лучше ли вернуться к костру и оставить его одного, но отбрасываю сомнения и иду к нему. Налетающий ветер треплет мои волосы; морозный воздух обжигает кожу, пуская по спине колючую дрожь. Я плотнее запахиваю плащ, невольно напрягаясь, когда останавливаюсь в паре шагов от него.

Он сидит, свесив ноги над пропастью, уходящей на сотни футов вниз. Узкого серпа луны на небе едва хватает, чтобы различить его силуэт на фоне россыпи звёзд и сияющей чернеющей бездны перед нами.

Дэриан запрокидывает голову и жадно делает глоток из фляги. Замирает, но так и не оборачивается ко мне: — Чего тебе?

Я приоткрываю рот, но слова застревают. Я и сама толком не знаю, что ответить. Попробовав ещё раз, я лишь качаю головой и опускаюсь на землю рядом с ним. Я сажусь в футе от него, едва рискнув выставить носки сапог на дюйм за край обрыва. Но он по-прежнему не смотрит в мою сторону, уставившись в далёкое, прошитое звёздами небо.

— Ты… как? — осторожно спрашиваю я, косясь на него. Ощущение такое, будто пытаешься погладить гремучую змею и ждёшь неминуемого броска.

С его губ срывается тяжёлый вздох: — Ты серьёзно? — Он наконец поворачивает голову ко мне; глаза сужены, в голосе снова звенит знакомый ледяной металл.

— Серьёзно… — тихо выдыхаю я.

Когда он ничего не отвечает, я медленно веду ладонь по земле в его сторону. Его взгляд тут же падает на мою руку, и в следующее мгновение он протягивает мне свою флягу, коснувшись ею кончиков моих пальцев. Я неловко перехватываю её, не понимая, превратно ли он истолковал мой жест. Чтобы спастись от неловкости, я подношу горлышко к губам и делаю пару глотков. Обжигающее пойло огненной волной прокатывается по горлу, согревая внутренности. Обстановка слишком напряжённая, чтобы расспрашивать, где он её достал.

— Я знал его, — роняет он наконец.

— Сетана? Я знаю…

— Нет. Того парня, который чуть не прикончил Арчи. Я его знал. — В его голосе сквозит неприкрытая горечь.

Я впервые слышу, как он называет Арчи по имени. А ведь я искренне считала, что он начисто лишён способности испытывать угрызения совести или раскаяние. От этой мысли я сама чувствую себя последней дрянью: — Мне жаль, Дэриан.

Он насмешливо хмыкает на моё — надо признать, довольно беспомощное — сочувствие и снова прикладывается к фляге.

— Ты… — мой голос падает до едва слышного шёпота, — хочешь поговорить об этом?

Он резко вскидывает голову, приковывая меня тяжёлым взглядом.

Прежде чем успеть пожалеть о своих словах, я сглатываю и иду напролом: — Почему ты вернулся?

— Потому что я тебя услышал.

— Услышал, как я назвала тебя лживым ублюдком? Эка невидаль, считай, обычный день.

— Нет… — Он резко отводит глаза, вновь теряясь взглядом в далёком небе. — Нет. Я услышал, как ты кричишь