Читать книгу - "Видимость обманчива и другие пьесы - Томас Бернхард"

его жизни

Еще настанет время говорит Рудольф

когда ему не придется праздновать

день рождения Гиммлера

тайком от всех взаперти

а будет праздновать открыто

совершенно открыто детка открыто

на глазах у всех

Конечно это мания

отмечать такую дату

но с какой стати мне отравлять ему удовольствие

Нам надо за него держаться

кто знает что нас ждет

Мы все в одном заговоре

Раз ему это столько дает

Я буду век тебе благодарна

что ты оставляешь нас в покое

я-то знаю что это для тебя значит

А с другой стороны

что тебе еще остается

За это я завтра снова

положу тебе на стол все твои левацкие книжонки

и все газеты какие ты только пожелаешь

Клара

Меня тошнит от тебя

но я тебя слушаю

я это обещала

и значит ты в своем праве

что еще мне остается

когда я у вас руках

И дураку ясно

что вы и в день рождения Гиммлера

после второй бутылки шампанского

ложитесь друг с другом

Мне даже не стыдно

Моей бедной сестре не остается иного выбора

кроме как покориться

безумию председателя суда

ее братца

Ты ведь убогая похуже чем я

и только потому что ты такая лживая тварь

еще более испорченная чем твой братец

еще более гнусная

еще более подлая

ты все это и выдерживаешь

Вера встает и уходит с кофейным подносом

Клара

Все что ты делаешь

достойно восхищения

Я восхищаюсь тобой

я всегда тобой восхищалась

(Кричит вслед Вере)

Моя старшая сестра

которой я всегда восхищалась

(Сама с собой)

Мы приговорены к этой гнусности

(Снова берет пару носков и принимается их штопать, выкрикивая)

Мы все ничего другого и не заслуживаем

Но ты испорчена куда больше

чем Рудольф

Вера возвращается и открывает шкаф

Клара

Я восхищаюсь тобой

я правда тобой восхищаюсь

но я тебя и презираю

Вера

Так и должно быть

Ты же не изменилась

(Достает из шкафа фотографию Гиммлера в рамочке, подходит с ней к окну и начинает ее протирать)

Клара

Твоей вины в этом нет

Тут вообще нет вины

Вера

Да что ты все болтаешь

прекрати наконец

я же знаю о чем ты думаешь

(Дохнув на фотографию)

Люди какие есть такие и есть

и им нужно как-то жить друг с другом

Ты это знаешь не хуже меня

(Смотрит в окно)

Одна серость и слякоть

и так было всегда

даже когда мы были еще детьми

ничего не изменилось

Отец ни малейших перемен не терпел

Мы семья потомственных юристов

со всеми прибамбасами ты понимаешь

и это не просто

Вон дети юристов пошли говорили люди

когда мы одни выходили в город

(Дохнув на фотографию)

Это снимали в лагере

когда Гиммлер туда приехал

Рудольф провел с ним один на один целый день

после своего тридцати девятилетия

Не было ничего труднее

чем должность коменданта лагеря

Комендант лагеря это нечто ужасное

Рудольфу очень импонировало то

что сказал тогда Гиммлер

(Ставит фотографию на подоконник и смотрит на нее)

В конце концов это ведь именно Гиммлер

снабдил его потом фальшивым паспортом

с которым Рудольфу удалось скрыться

Тем что Рудольф до сих жив

он обязан ему

А мы тем же обязаны Рудольфу

Если бы они его схватили

то прямо на месте и прикончили бы

а так его никто и пальцем не тронул

А потом

лет десять спустя

никто ни о чем уже и не спрашивал

Вот так-то

(Забирает фотографию и уходит с ней, возвращается уже без нее, подходит к мантии и критически ее осматривает)

Рудольф порядочный человек

ты это знаешь

Не будь он таким

мы бы так не жили как мы живем

Люди аплодируют ему

когда он говорит о любви к отечеству

вот как позавчера в клубе юристов

всякий раз когда он произносил слова

любовь к отечеству

ему аплодировали

Они вообще не хотят его отпускать

но с этой должности

выход на пенсию неотвратим

(Осматривается)

Отец ни малейших перемен не терпел

мать покорилась

женщинам приходится покоряться

тут-то ничего не меняется

они просто не признаются в этом

но они любят покоряться

сперва мама сопротивлялась это правда

но потом сдалась

как-то вдруг сразу

в одночасье

она довольно рано сдалась ты не находишь

в тридцать она уже была седая и старая

и уродина по правде говоря

А потом все как-то вдруг само покатилось

она только повторяла Париж Париж

пока не перестала повторять

Отец сперва делал вид что не слышит

а потом и она перестала об этом говорить

(Раздвигает занавески)

когда же она умерла он вдруг сказал

надо было в Париж ее свозить

только что бы это изменило

Мне-то лично Париж отвратителен

весь свет рвется в Париж

а для меня это

самый отвратительный город на свете

пропыленная пустыня

они все видят какой-то Париж

которого и в помине нет

уж лучше смерть чем жить в Париже

Родина это так прекрасно

Так нет все рвутся в Париж

вот уже двести лет модно жить в Париже

Клара

Она не была уродиной

Вера

Мама

Клара

Да

Вера

Еще какой

в день тридцатилетия

она выглядела ужасающе детка

Тебе хорошо

ты всего этого уже не помнишь

она была злобная уродина

старая и всеми покинутая

хотя жила здесь же среди нас

и отец наш относился к ней подло низко

мне стыдно так о нем говорить

но это правда

(Поднимает мантию, рассматривает)

Еще полгода и все

больше он эту мантию не наденет

наш господин председатель суда

нелегко ему будет это пережить

эти господа чем старше

тем тщеславнее становятся

он хоть и говорит что ждет не дождется дня

когда он в последний раз наденет мантию

но ему будет тяжело

Наш господин председатель суда

такое трудное восхождение

Как говорится не судья

а прямо красавец писаный

(Уходит с мантией)

Клара

Я выбился на самые верхи жизни

как говаривал отец

и при этом в отличие от других

не замарал рук

Прежде чем выйти из дома

мы обязательно должны были ему показаться

и боялись всегда ужасно

(Выкрикивает)

И правильно что мама

не захотела больше в этом участвовать

Рудольф так стыдился

ее самоубийства

Ничего себе семейка юристов

где мать кончает с собой

Ты принесешь мне газеты

(Сама с собой)

Мы наследуем неуверенность

которая и длит наши жизни

От отца ненависть

потому что мы нежеланные

а от матери

Входит Вера с мундиром СС и газетами в руках

Вера (давая Кларе газеты)

Изо дня в день ты с головой окунаешься

в эту печатную грязь

(Подходит с мундиром к гладильной доске и принимается утюжить брюки, повесив китель на стену возле окна)

Это мы все мы погубили маму

прочности не хватило

как отец сказал

она была из хрупкого материала

не для этого мерзкого мира

и было нужно совсем немного

чтобы ее сломать

(Кларе в лицо)

Это тебя он не хотел

и тебя не любил

он был юрист душой и телом

и гордился бы если бы видел сейчас Рудольфа

Если бы он только знал

до чего одиноки теперь его дети

он придавал значение церемониалу

с удовольствием служил солдатом офицером

Мама все предвидела

потому и сломалась

И при каких обстоятельствах

мы останемся одни

каждый за себя

состаримся в одиночестве все трое

тут и вопроса нет

какая уж тут случайность

Клара поглощена газетами

Вера

Ты так жадно накидываешься

на эти мерзости

влезаешь с головой в газетную грязь

и оживаешь

Это твоя единственная страсть

Других ты не знаешь

Только газетами и живешь

больше ничем

ты и мыслишь по-газетному

и все твои суждения из газет

Нет ничего более низкого говорит Рудольф

чем газетное дело

продавать людям их собственное дерьмо

которое они так жадно расхватывают

а самые грязные газетенки

издаются евреями

Я знаю тебе неприятно это слышать

но это факт

Твой отец