Читать книгу - "Видимость обманчива и другие пьесы - Томас Бернхард"

class="p1">что к вам-то он относился превосходно

и это превосходное отношение

основывалось на взаимности

Однако даже изъявления симпатии были

ему неприятны

он воспринимал их как посягательство

цена почтения была в его глазах

слишком велика

и он не собирался ее платить

Все его публикации несомненно были

основополагающими

но он не хотел чтобы его за это почитали

Оставьте меня в покое

вот что было для него высшим счастьем

если применительно к нему вообще уместно

говорить о счастье

Господин Ландауэр

В иные дни сказал он как-то мне

я вижу вокруг себя одни счастливые лица

честное слово Ландауэр

все они счастливы все сияют от счастья

и я нисколько не обманываюсь

во всех даже в самых бедных и убогих

я вижу одно сплошное счастье

а потом вдруг сразу замечаю

что все они ужасно несчастливы все

Профессор Либих

Он все-таки жил очень замкнуто

как говорится целиком углубившись в себя

Господин Ландауэр

Некоторые из слушателей

этого вы наверняка не знаете

даже намеревались последовать за ним

в Оксфорд

Профессор Роберт

У него были абсолютно надежные приверженцы

но он об этом не знал

Господин Ландауэр

Профессор Шустер пользовался огромным авторитетом

Профессор Роберт

Что отнюдь не способствовало его популярности

коллеги мягко говоря так и не приняли его

а говоря проще они его ненавидели

Университетские кадры в сегодняшней Австрии

это же почти сплошь провинция

то что они именуют

мышлением таковым не является

для этого нет даже элементарных предпосылок

мышление как таковое в нашей высшей школе

не практикуется уже десятилетиями

добавьте к этому еще махровые

национал-социалистские

и махровые католические умонастроения

господствующие здесь во всем

Уровень нынешних

университетских преподавателей

примитивен до крайности

невежество их поистине ужасающе

Но если вспомнить что в наших университетах

всеми важнейшими кафедрами заведуют

нацистские выскочки

людишки из Тироля или из Зальцбурга

то не приходится удивляться этой катастрофе

В нашей науке утвердилась высокогорная тупость

вот она правда наших эпохальных реформ

заносчивые простофили обучают

студентов-недорослей

основам альпийского слабоумия

и ничему больше

прежние университетские преподаватели

приходили в науку из крупной

еврейской буржуазии

нынешние приходят из грязи

испорченного мелкобуржуазного пролетариата

или из дебильного крестьянского сословия

Положение просто постыдное

сегодня здесь даже гнусный жирный писака

передовиц для «Курир»

считается чуть ли не духовным авторитетом

а эта карикатура на социалиста

это косноязычное огородное пугало

все еще превозмогающее

собственную безграмотность

оказывается бундесканцлером

и государственным мужем

вот они факты

в этом карликовом государстве слабоумно все

сверху донизу

а духовные запросы сведены

к абсолютному минимуму

Случается, конечно, несколько раз в году

чувствовать себя хорошо в этом городе

когда идешь по Кольмаркту

или по Грабену

или весенней порой вниз по Зингерштрассе

но только если вы в порыве полного

самоотрицания

запретите себе думать о том

что этот город вопиющее посмешище

и помнить о его полной невменяемости

Вы снова и снова попадаетесь на

австрийскую приманку

однако только из-за того

что вас однажды вкусно накормили

в ресторане

или напоили в кафе приличным кофе

вы не имеете права забывать

что находитесь в одном из самых подлых

и опасных государств

какие только есть в Европе

в государстве где свинство первейшая заповедь

и где права человека втаптываются в грязь

Какой же зависти достоин человек

нашедший в себе силы спастись от этого

государства-упыря

уходом в абсолютный аут

а проще говоря на Деблингское кладбище

Для нашего брата кладбище

всегда оставалось единственным выходом

не так ли дорогой коллега

профессор Либих

Госпожа Циттель

(входит, останавливается в дверях, шепотом)

Госпожа профессорша приехала

(Снова уходит)

Профессор Роберт

Наконец-то

(Порывается встать, но ему это не удается)

Анна помогает Профессору Роберту встать. Все тоже поднимаются

Профессор Роберт

Вот и моя золовка пожаловала

Появляется Госпожа Шустер, поддерживаемая под руки ее сыном Лукасом и Госпожой Циттель

Профессор Роберт идет ей навстречу и целует руку, Госпожа Циттель снова уходит и тут же возвращается с кастрюлей супа в руках, но остается стоять в дверях

Лукас

Пришлось сделать крюк

мы завозили домой госпожу Нидеррайтер

Профессор Роберт

В мои годы ожидание уже вошло в привычку

Госпожа Шустер

В конце концов сегодня не совсем

обычный день

Чета Либих, а также Господин Ландауэр здороваются с Госпожой Шустер

Профессор Роберт

Ко всему приходится применяться

ничего нам не привыкать

(Хочет сесть за стол)

Анна и Ольга придвигают стулья к столу, затем, поскольку одного стула недостает, подставляют ящик

Лукас ведет к столу Госпожу Шустер, та садится

Профессор Роберт садится напротив нее

Рассаживаются чета Либих, Анна и Господин Ландауэр, Ольга усаживается на ящик

Госпожа Циттель подает суп

Профессор Роберт

Вероятно последняя наша трапеза в этом доме

Анна

Будет еще ужин

Профессор Роберт

А не лучше сходить в ресторан

в кафе какое-нибудь

(Вопросительно смотрит на окружающих)

Анна

Госпожа Циттель уже все приготовила

она специально ходила к «Слуке» за паштетом

из дичи

Профессор Роберт

Паштет от «Слуки»

это еще с детства мое любимое лакомство

(Госпоже Шустер)

Я мог бы взять тебя с собой на такси

но мне не хотелось общаться

с этой Нидеррайтер

Госпожа Шустер

Мы условились с Лукасом что он меня отвезет

Профессор Роберт

Тебя и эту Нидеррайтер

Если ты не против

я останусь у вас на ночь

мне сегодня в Нойхаус уже не добраться

Госпожа Шустер

Ну разумеется

Госпожа Циттель

Постель для господина профессора Роберта

уже приготовлена

Входит Герта, забирает кувшины с водой и уходит

Лукас

(громко)

«Минна фон Барнхельм»

совершенно безвкусный театр

впрочем как развлечение его нельзя

недооценивать

(К матери)

На «Натана Мудрого»

на эту лживую ходульную патетику

я бы еще с тобой сходил

но «Минна фон Барнхельм»

это уж слишком смешно

(Ко всем)

Хотя вообще-то стоит обсудить

безвкусно это или нет

пребывая так сказать в трауре

идти на зубодробительно смешную «Минну»

Вот реквием на музыкальных вечерах

безусловно встретит всеобщее понимание

не так ли дядя Роберт

с другой стороны «Минна фон Барнхельм»

это ведь по сути оперетта

«Минну фон Барнхельм»

эту общенациональную немецкую оперетку

скорбящему стоило бы позволить

Как раз скорбящему-то

особо привередничать не пристало

Впрочем в театре Йозефштадт

самую серьезную трагедию

все равно играют как оперетту

это стиль Йозефштадта

из всего делать оперетту

«Фауст» «Фрекен Юлия» «Смерть Дантона»

какая разница

в Йозефштадте уже двести лет

ничего кроме оперетты не играют

Профессор Роберт

Бургтеатр страдает от серьезности

которую он так сказать единолично

арендовал на девяносто девять лет вперед

смех который всех зрителей Йозефштадта

превращает в кретинов

в Бургтеатре из тех же зрителей

вышибают напрочь

и самым кретинским образом

Театральная жизнь Вены это всегда бедствие

причем абсолютно непоправимое

Лукас

Как это типично для Вены

утром пойти на похороны отца и брата

а вечером на «Минну фон Барнхельм»

Профессор Роберт

Это было бы верхом безвкусицы

Лукас

Так абсолютная безвкусица

и есть главное венское качество дядя Роберт

Госпожа Нидеррайтер кстати просила передать

всей семье

свои глубочайшие соболезнования

Госпожа Шустер

(ест суп)

Вполне допускаю

что какое-то время я могла бы

и одна пожить в Оксфорде

Все едят суп

Госпожа Шустер

Хотя может это и глупость

одной в Оксфорд ехать

лучше туда поедет Анна с Лукасом

и продадут дом как можно скорее

(Анне)

Тебе уже ответили

Анна

Из агентства недвижимости

Госпожа Шустер

Да

Анна

Нет

Госпожа Шустер

Будет очень нелегко

продать этот дом

А я его не видела даже

Анна

Может я на какое-то время останусь в Оксфорде

в Национальной библиотеке

я могу взять отпуск

и Ольга могла бы приехать

Профессор Роберт

Очень неплохая мысль

Анна

Понадобятся месяцы

чтобы этот дом снова продать

Госпожа Шустер

Надо было нам сразу же

как только мы в Вену возвратились

тут же повернуть

и обратно в Оксфорд ехать

Лично я тотчас бы уехала

Анна

Такой красивый дом