Читать книгу - "Тайна Паганини - Наталья Николаевна Александрова"

Он остановился, как будто налетел на невидимую преграду, и начал снова:

— Я был неправ в том, что позволил тебе уйти! Это с моей стороны было неправильно!

Однако… Ведь это же он от меня ушел, причем тайно, как тать в ночи, как говорит тетя Кошмара.

Надо же, вот мамулины выражения не помню, а ее словечки иногда вылезают.

— Светлана! — с прежним пафосом говорил Антон. — Ты должна принять мои извинения, и мы должны пересмотреть наши отношения! Должны попробовать начать все сначала!

Ой, вот что умел Антон делать раньше, так это говорить. Речь всегда правильная, цветистая, гладкая… А сейчас он выражается как в очень плохих сериалах. Что-то тут не то…

— А как на это смотрит твоя мама? — кротко спросила я. — Она не против?

— Мама? — Он снова остановился, как будто расшиб лоб о невидимый забор. — Мама?

И в глазах его я увидела полную растерянность, то есть про маму он совершенно забыл.

Ну что сказать? Были у меня сразу подозрения, что все это, грубо говоря, полное фуфло, теперь же они переросли в уверенность. Чтобы Антон забыл про маму? Такого не может быть никогда!

Стало быть, его кто-то подослал. А кто? Да тут и гадать не надо: все та же злодейская брюнетка, как ее… Кармина.

— Антон. — Я усадила его на диван, согнав предварительно с него кота Пантелея. — Скажи прямо, чего ты от меня хочешь?

— Я… ну, мы должны вернуться к нашим…

— Ладно. — Я выразительно переглянулась с котом, он нетерпеливо махнул лапой — мол, кончай уже с этим придурком, выгони его, и будем ужинать.

— Наверно, ты хочешь, чтобы я отдала тебе вот это… — с этими словами я вытащила из-под ворота свитера кулон.

Он блеснул при свете лампочки, свет отразился от него, сделался вдруг очень сильным, очень ярким, и я направила этот свет в глаза Антону. Не спрашивайте, почему я это сделала, скорее всего, чисто случайно, неосознанно.

Антон испуганно отступил назад, прикрывая глаза руками, но было уже поздно, потому что… потому что я примерно представляла, что сейчас происходит.

Свет проник в его голову и… я не знаю, что там случилось, но Антон вдруг заговорил:

— Сегодня на стадионе имени Водолеева состоится матч по гандболу на кубок Сыроежкина между командой холодильного института и института общественного транспорта…

— Что? — переспросила я удивленно. — О чем это ты?

А он продолжил:

— На следующей неделе в лесотехнической академии начнется региональная конференция, посвященная защите лесов Северо-Запада от жука-короеда…

Сказать, что я удивилась, — это ничего не сказать. А Антон продолжал — громко, хорошо поставленным голосом:

— В сети магазинов «Старая кошелка» проходит акция: при покупке килограмма сосисок покупатель получает в подарок упаковку корма для стерилизованных кошек…

Кот Пантелей отступил к двери и вздыбил шерсть на загривке. Я поняла, что настало время для решительных действий. Спрятала кулон под свитер, но Антон и не думал заткнуться.

— В кинотеатре «Метеор» проводится тематический показ фильмов о животноводстве…

— Антоша, — вклинилась я в его монолог, — кажется, нам пора…

И подтолкнула его к двери.

Антон опомнился, на мгновение в глазах его, абсолютно пустых, появилось осмысленное выражение.

— Куда мы идем? — спросил он.

— Я провожу тебя к маме, она живет рядом…

К счастью, во дворе было пусто, — не дождавшись спектакля, соседи ушли по своим делам.

— К маме, к мамочке! — повторила я, придерживая Антона за локоть и придавая ему нужное направление.

Он смотрел по сторонам в испуге и растерянности, но боялся открыть рот и только послушно переставлял ноги, как кукла.

Мы подошли к дому, остановились перед подъездом. На двери был кодовый замок. Я повернулась к Антону:

— Ну, код-то ты можешь набрать? Для этого тебе ничего не придется говорить!

Он молча кивнул, нажал три цифры, и дверь открылась.

Лифт поднял нас на пятый этаж.

Мы подошли к двери, и я позвонила.

За дверью раздались приближающиеся шаги, и негромкий голос проговорил:

— Анна Васильевна, вы что-то забыли?

Мы не успели ответить, как дверь открылась.

На пороге стояла мама Антона — как всегда, гладко уложенные седоватые волосы, узкие, строго поджатые губы, глаза с выражением всегдашней правоты и морального превосходства…

При виде нас двоих брови ее удивленно поднялись, губы стали еще уже, она чуть отступила и процедила:

— Добрый день! Почему вы не предупредили меня заранее, что придете сегодня?

— Ох, не до того было! — честно призналась я. — В общем, сдаю вам Антона в целости и сохранности. Короче, что есть, то и сдаю. Дальше вы уж сами…

— Антоша, — проговорила дама взволнованно, — что с тобой? На тебе лица нет! Что она с тобой сделала?

Антон открыл рот, закашлялся, но все же заговорил хорошо поставленным, фальшиво-жизнерадостным голосом, каким врачи разговаривают с безнадежными больными:

— Здравствуйте, дети! Доброго и солнечного дня всем вам! В эфире познавательная программа для девчонок, мальчишек и их родителей! Бабушкам и дедушкам тоже можно послушать. Сегодня мы расскажем вам о том, почему у жирафа такая длинная шея и почему воздушные шарики такие легкие…

— Антоша! — испуганно воскликнула женщина. — Что с тобой? Что ты такое говоришь?

Лицо Антона страдальчески перекосилось, он закрыл рот ладонью, снова закашлялся и заговорил другим голосом, более торопливым и озабоченным:

— Дорогие слушатели, сегодня на углу проспекта Супружеской Верности и улицы Отчаянных Домохозяек произошел прорыв теплотрассы. К счастью, никто не пострадал, но движение транспорта в районе аварии временно приостановлено…

На этот раз мама Антона повернулась ко мне:

— Что с ним? Что ты с ним сделала?

— Ничего, — я пожала плечами, — сегодня он с утра так. Вы уж с ним как-нибудь сами разберитесь.

С этими словами я развернулась и отправилась восвояси.

С моей Большой любовью было покончено раз и навсегда, и я почувствовала огромное облегчение.

Так, с чувством освобождения в душе я вернулась в свой двор (ну да, мысленно я уже называла двор, примыкающий к бывшей дворницкой, своим).

Я пересекала этот двор, как вдруг на моем пути возникло небольшое темное облачко, как будто маленький пылевой смерч. Я удивленно попятилась, а облачко сгустилось и неожиданно превратилось в пожилого незнакомца с собакой.

Это был высокий худощавый мужчина с удивительно прямой осанкой, в черном, старомодном, но хорошо пошитом и тщательно отглаженном костюме и в черной фетровой шляпе.

Я назвала его пожилым, но это не совсем точно. Точнее было бы сказать, что это был человек без возраста.

Лицо его было мертвенно-бледным, и вообще, в нем было что-то от ожившего покойника. В руке у него была трость черного дерева с массивным