Читать книгу - "Тайна Паганини - Наталья Николаевна Александрова"

своей комнаты не выхожу, так я ничего не замечаю! А я все замечаю, все вижу и, главное, все слышу! У меня слух как у кошки!

Она перевела дыхание и продолжила:

— У нее, у Варвары, сын был. Мужа не было, а сын был. Коля, Николенька. Хороший мальчик. Умненький, послушный, на скрипочке играл. Варвара в нем души не чаяла. Меня, между прочим, никогда не обижал. Если что подать там, или принести, или помочь лечь — он всегда пожалуйста, особенно если Варвара не видит. — В голосе Елизаветы прорезались грустные ноты. — Только сердце у него больное было, и он умер. В больницу его положили на операцию, ее долго ждали, но что-то там пошло не так, Коля и умер.

Тут Варвара совсем свихнулась, говорила, что Николенька жив, только его не хотят ей отдавать. Будто врачи его себе оставили, чтобы он им на скрипочке играл.

Я, конечно, пыталась с ней говорить по-хорошему, утешать, так только хуже себе сделала. Она меня после этого прямо возненавидела, хотела даже в дом хроника сдать, да только на меня, как на инвалида, большие льготы положены, так она меня поэтому оставила. Но в черном теле с тех пор держала.

Лизавета снова отпила из бутылки и продолжала:

— Так прошло много лет, а потом к нам на лестницу забрел этот самый мужчина.

Он, видно, упал и головой сильно ударился, или его кто-то ударил, короче, память ему напрочь отшибло. Не помнил, кто он такой, даже как его зовут — и то не помнил. И тут Варваре в голову пришло, что это к ней Николенька вернулся.

Сказала этому мужчине, что он Николенька, а она его мама, и оставила здесь, у нас. Никуда не выпускает, боится, что его снова у нее заберут.

Главное дело, что он как Колину скрипку увидел, так схватил ее и начал играть. Играл, правда, плохо, и еще соседи стали по батарее стучать. Варвара подумала, что узнают про ее Николеньку и снова его заберут, и сняла у него струны со скрипки…

— А как он сам к этому относится?

— А он… я же говорила — у него с головой непорядок. То ли сам ударился, то ли кто его ударил. Вот он и вообразил, что он знаменитый музыкант, скрипач Никколо Паганини. Тем более что Варвара его Николенькой называет. Ну так ему ничего и не нужно — лишь бы не мешали на скрипке играть. Вот такое дело получилось.

— И никто его не искал?

— А Варвара его прячет в дальней комнате. А я-то что могу? Она у меня даже телефон отобрала…

В это время за дверью послышались шаги, потом ее подергали, и раздался возмущенный голос Варвары:

— Это почему дверь закрыта? Чем вы там занимаетесь? Вот я вам сейчас!

Бедная Лиза испуганно покосилась на дверь, потом на бутылку и прошептала:

— Спрячь!

Я положила бутылку в пакет, спрятала ее на прежнее место, за радиатор.

— Теперь открой!

Я открыла дверь.

Варвара ввалилась в комнату и рявкнула:

— Почему дверь закрывали? Что вы здесь делали?

— Ничего… — робко проговорила Лиза.

— Не верю!

— Девушка вот мне массаж спины сделала, — пролепетала Лизавета. — У меня знаешь как спина болит? А она помассировала, и вроде немного полегче…

— А девушке этой вообще здесь делать нечего! — гремела Варвара. — Выметайся из нашей квартиры!

— Я ухожу, меня уже нет! — Я выскользнула из комнаты, пошла по коридору…

И наткнулась на мужчину со скрипкой.

Он водил смычком по скрипке без струн, и на лице его было страдальческое выражение.

Я остановилась перед ним.

Снова в моей памяти отчетливо всплыл далекий день, день моего детства…

— Папа! — проговорила я тихо.

Он отвел руку со смычком от скрипки, посмотрел на меня, его лицо скривилось, как будто он собрался заплакать.

Мне показалось, что скорлупа времени дала трещину, и я снова заговорила:

— Папа, хочешь мороженого? Клубничного и шоколадного! Как тогда, в детстве…

По его лицу пробежала мучительная судорога, он прикрыл глаза и крикнул:

— Мама! Мама! Кто эта девушка? Чего она хочет? Зачем ее пустили в квартиру?

Варвара выскочила из комнаты сестры, как чертик из табакерки, и заверещала:

— Я сказала, чтобы ты сей же час выметалась из нашей квартиры! Выметайся, а не то…

Она не договорила свою угрозу. А я не стала ждать продолжения, но и не сдалась.

В это мгновение я ощутила, что кулон у меня на шее снова начал нагреваться, нагреваться все сильнее и сильнее… он уже обжигал мою кожу…

И тут я поняла, что должна сделать.

И поняла, что действовать нужно очень быстро.

Я сдернула кулон со своей шеи и быстро, не теряя ни мгновения, привстала на цыпочки и надела кулон на шею мужчины со скрипкой… на шею своего отца.

В первое мгновение он растерялся, даже испугался, отшатнулся от меня, схватился за шею, наверное, хотел сорвать кулон, который обжигал его кожу…

Но тут же его лицо изменилось, на нем проступило выражение изумления и даже испуга. Затем это выражение сменилось выражением недоверчивой радости.

А потом он торопливо поднял свою скрипку, взмахнул смычком и заиграл.

На его скрипке по-прежнему не было струн, но каким-то непонятным, удивительным образом я вдруг услышала эту беззвучную музыку, почувствовала ее всем сердцем.

Скрипка без струн пела в моей душе, вызывая во мне восторг и восхищение.

И мужчина тоже слышал эту волшебную музыку, слышал ее сердцем, душой — и понимал, что играет прекрасно, как никогда не играл в своей жизни…

Наконец он доиграл свою пьесу.

Последние беззвучные аккорды прозвучали в моей душе и затихли, растаяли…

Отец опустил скрипку и взглянул на меня.

Кажется, он только сейчас меня на самом деле увидел.

Глаза его округлились, он шагнул ко мне и вскрикнул, как будто от боли:

— Это ты?! Светлячок! Где я? Где мы с тобой? Ты такая взрослая, а я… — он рассматривал свою руку со смычком, — а я, выходит, уже старый? Куда пропала половина жизни?

С этими словами он побледнел и сполз по стене на грязный пол. Я наклонилась к нему, и тут Лизавета крикнула:

— Сзади!

И я успела развернуться и перехватить Варварину руку с зажатым в ней тяжелым чугунным утюгом. Надо же, какой раритет. Интересно, где она его откопала.

Говорила уже, что когда-то я посещала курсы самообороны для девушек, недолго, правда. Но с безумной старушенцией справиться все же могу.

Я вывернула ее руку и завела за спину.

Утюг выпал прямо ей на ногу. Варвара истошно заорала, что