Читать книгу - "Тайна Паганини - Наталья Николаевна Александрова"

Кто он?

Мы останавливаемся около яркого киоска, в котором тетенька в белом продает разноцветное мороженое.

Человек, который держит меня за руку, наклоняется ко мне и спрашивает большим и гулким голосом:

— Светлячок, какое ты хочешь мороженое?

Светлячок — это я… это меня так называет этот большой человек.

Я поворачиваюсь к нему — и наконец вижу его лицо, обрамленное длинными темными волосами.

Я знаю, кто это.

Это папа…

— Так какое мороженое ты хочешь? — повторяет папа.

— Клубничное. И еще шоколадное…

— Один шарик клубничного и один шоколадного! — говорит папа белой тетеньке.

А я смотрю на его лицо, как будто пытаюсь запомнить его. Как будто знаю, что очень долго его не увижу…

Белая тетенька протягивает мне вафельный рожок с двумя холодными сладкими шариками…

Я слизываю стекающую с края рожка сладкую розовую каплю, поднимаю глаза и вижу перед собой мужчину с длинными темными волосами, играющего свою беззвучную музыку…

Папа?

Неужели я нашла своего отца?

Мужчина посмотрел на меня странным задумчивым взглядом и удалился, водя смычком по беззвучной скрипке и вслушиваясь в призрачную музыку.

Я хотела последовать за ним, но толстая старуха встала передо мной, подозрительно посмотрела на меня и проговорила:

— Куда это ты собралась?

Тем временем кошка доела угощение из корытца и вдруг метнулась к двери, проскользнула мимо старухи и юркнула в квартиру.

Старуха забыла про меня, всплеснула руками и бросилась вслед за кошкой, громко причитая:

— Вот ведь хитрая зараза! Все время норовит в квартиру пробраться, чтобы заселиться к нам на постоянной основе! Сколько раз ей было сказано — покормилась и знай совесть! Николенька, держи ее! Гони ее прочь, нахалку бессовестную!

Воспользовавшись тем, что старухе было не до меня, я проскользнула вслед за ней в квартиру.

Квартира была большая, но странная и запущенная.

Я шла по длинному полутемному коридору, оглядываясь по сторонам.

Когда я поравнялась с одной из дверей, из-за этой двери донесся тихий, приглушенный голос:

— Зайди ко мне!

Я сначала не поняла, что голос обращается ко мне. Потом оглянулась и прислушалась. Вдалеке орала толстая старуха, что-то упало и покатилось, потом послышался кошачий мяв.

Я поняла, что им не до меня, толкнула дверь и вошла в комнату.

В этой комнате стоял густой, жалостный и тяжелый запах — запах лекарств, запах болезни и старости.

Напротив двери стояло инвалидное кресло, а в нем сидело тщедушное существо — старая, изможденная женщина с морщинистым лицом и реденькими седыми волосами.

Она была похожа на высохшую мумию, если бы не глаза — глубоко посаженные, маленькие, но яркие, цепкие и внимательные.

Руки у этой мумии — не руки, а ручки, даже для ее маленького тела они казались непропорционально маленькими и слабыми.

Рядом с инвалидным креслом стоял небольшой столик, накрытый белой салфеткой, на нем лежало несколько коробочек с таблетками, стоял стакан и графин с водой.

— Дай попить! — строго и требовательно проговорила мумия. — Горло пересохло!

Я налила воду в стакан, в растерянности взглянула на старуху — что дальше?

— Поднеси ко рту! — потребовала она.

Я поднесла стакан к ее губам, осторожно наклонила, стараясь не облить старуху.

Мумия потянулась губами к стакану, сделала несколько жадных глотков — при этом воды в стакане почти не убавилось. Однако она, кажется, напилась и глазами велела поставить стакан на место.

После этого отдышалась и проговорила с интересом:

— Ты кто?

— Я… — Я задумалась: как ответить этому странному существу, чтобы было понятно и в то же время безопасно? Впрочем, какая опасность может исходить от этой мумии?

— Я Светлана, — ответила я наконец. — А вы кто?

— Я-то? Я — бедная Лиза…

— Кто?

— Меня с детства так называли — бедная Лиза. Книжка такая есть, не читала?

— Нет, не читала, — призналась я. — Хотя название слышала. Вроде в школе учительница что-то такое рассказывала…

— Ну хоть слышала, и на том спасибо… А меня Елизаветой зовут, вот и прозвали так — бедная Лиза… я ведь с детства такая. — Она выразительным взглядом обрисовала свое состояние. — Пока родители были живы — хорошо было, они меня не обижали, книжки мне читали… и эту, про бедную Лизу. А когда родители померли, остались мы вдвоем с Варварой… — При этих словах мумия покосилась на дверь, и я поняла, что она говорит о той толстой старухе, которая впустила меня в квартиру. Точнее, не хотела пускать, но тут кошка Манефа помогла, за что ей отдельная благодарность.

— Вы сестры? — уточнила я.

— Сестры, сестры… — нехотя выдавила мумия. — Только не дай бог такую сестру… мучает она меня, хуже скорпиона ядовитого! Совсем житья мне не дает. А только без нее я пропаду… Сама видишь, обслуживать себя никак не могу — ни попить, ни поесть, ни чего другого, в кровать и то сама лечь не могу.

— А кто тот мужчина? — задала я мучивший меня вопрос.

— Мужчина? — переспросила мумия и испуганно отвела глаза. — Какой мужчина?

— Ну тот, со скрипкой.

— Ах, этот… — Бедная Лиза замолчала, крепко сжала губы. Глаза ее воровато забегали. После небольшой паузы она покосилась на дверь и прошептала едва слышно:

— Варька никому не велела говорить!

— Почему?

— Потому…

Лиза еще немного помолчала, потом, видимо, на что-то решилась и проговорила:

— Закрой дверь!

— Что? — не поняла я.

— Закрой дверь на задвижку!

Я пожала плечами и закрыла дверь комнаты.

— Теперь достань пакет из-за батареи! Тогда все тебе расскажу. Все, что знаю.

— Что? Какой пакет? — удивленно переспросила я, подумав, что ослышалась.

— Чего не поняла? Вон, батарею ты видишь? — Она показала глазами на допотопный чугунный радиатор парового отопления возле окна. — Посмотри за ней!

Я подошла к этому радиатору, сунула за него руку — и действительно нащупала там пластиковый пакет.

Достала его, заглянула внутрь.

В этом пакете лежала небольшая плоская стеклянная бутылка с коньяком.

Лиза заметно оживилась, глаза ее загорелись.

— Дай!

— А вам можно? — усомнилась я.

— Ты еще будешь меня учить! — прошипела Лиза. — Тоже мне, воспитательница отыскалась! Как будто мне одной Варвары мало! Мне все можно, мне уже ничего не навредит! Дай мне выпить, тогда я тебе все расскажу!

Я пожала плечами, отвинтила пробку от бутылки, хотела налить в стакан, но Лиза остановила меня:

— Не надо, давай из горла, так удобнее!

Я поднесла бутылку к ее губам.

Лиза сделала несколько жадных глотков, лицо ее порозовело, глаза сонно зажмурились. Я забеспокоилась, что она сейчас заснет и тогда я ничего не узнаю. Но этого не произошло, наоборот, Лиза оживилась и заговорила:

— Она думает, если я больная, если я из