Читать книгу - "Тайна Паганини - Наталья Николаевна Александрова"

— А, ясно! А я уже думала, что перепутала. Я раньше здесь жила, — соврала я. — Вот приехала посмотреть на свои детские места, да только все здесь изменилось.

— Точно, очень многое изменилось. Хотя и не все. А вы, девушка, в каком доме жили?

— Вот в том, где магазин восточный! — показала я на первое попавшееся здание.

— В седьмом доме, значит… Наверное, я вас часто видел. Я ведь в этом самом магазине работал. Только он раньше не этим барахлом восточным торговал…

— А чем? — заинтересовалась я.

— А вы разве не помните?

— Забыла. Маленькая была совсем.

— Ох, память! Я понимаю, в моем возрасте… когда я здесь работал, это был комиссионный магазин, но не простой: он торговал музыкальными инструментами.

— Музыкальными… — повторила я за стариком.

Дед «лечил» и реставрировал скрипки.

Отец учился играть на скрипке.

И в том месте, где он загадочным образом исчез, находился музыкальный магазин…

Вряд ли это простое совпадение!

Кулон у меня на шее стал чуть теплее. Или мне показалось? Но нет, я знаю, что все события, которые со мной происходят, тесно связаны.

— Значит, вы в седьмом доме жили, — проговорил старик задумчиво, — а в какой квартире?

Я подумала, что могу запутаться в показаниях, и решила ненавязчиво перевести разговор на другую тему.

— Какой у вас голос звучный! — проговорила я с искренним воодушевлением. — Вы, может быть, раньше на радио работали? Или на телевидении?

— Голос… — проговорил он печально. — Когда-то, девушка, у меня и правда был голос. Настоящий оперный баритон. И работал я не на радио, а в Мариинском театре. Пел арии Риголетто, Жоржа Жермона из «Травиаты», Евгения Онегина, Веденецкого гостя из оперы «Садко» этого самого Римского-Корсакова, на чьей улице мы с вами сейчас находимся, князя Игоря…

Он прикрыл глаза, откинул голову и пропел:

— О дайте, дайте мне свободу, я свой позор сумею искупить!..

Голос у него был действительно очень красивый и неожиданно сильный.

Голуби, толпившиеся у его ног в ожидании подачки, испуганно вспорхнули.

— И что же случилось? — спросила я, когда голос затих. — Почему вы ушли из театра… в магазин?

— Что случилось? — переспросил он. — Случилась любовь. Встретил девушку своей мечты, прогулял с ней всю ночь, а дело было зимой… Простудился, заболел воспалением легких — и все, на моем голосе пришлось поставить крест. Пришлось пойти работать в этот самый магазин музыкальных инструментов… Ничего другого не оставалось, а здесь хоть как-то связано с музыкой.

— А девушка?

— Стала моей женой…

— Ну, значит, не так все плохо.

— Конечно. Прожили с ней сорок лет как один день… Умерла десять лет назад… с тех пор вот… кормлю голубей.

— Что ж, очень вам сочувствую, а сейчас, пожалуй, пойду…

И я поскорее отошла, пока он не начал снова задавать вопросы о моем прошлом.

Однако я не покинула улицу Римского-Корсакова, а зашла в магазин восточных товаров, открытый на месте прежнего магазина музыкальных инструментов.

Дело в том, что этот магазин находился как раз между солидным зданием, где когда-то работал отец, и пекарней, бывшим кафе «Мартовский заяц», в которое отец направлялся в день своего таинственного исчезновения… Кстати, тот человек, с которым он должен был встретиться, — кто он? Ну уж наверное, полиция проверила его алиби.

Я вошла в магазин — и сразу закашлялась от царивших в нем экзотических ароматов.

— Это у вас с непривычки, — проговорила продавщица, высокая смуглая девушка, на индийский манер обмотанная яркой шелковой шалью. — Восточные благовония иногда вызывают такую реакцию, но она быстро проходит.

Действительно, кашель прошел, теперь сладковатые, приторные ароматы показались мне приятными.

Магазин был заставлен всевозможными восточными статуэтками и масками, необычной посудой, яркими расшитыми подушками, резными и чеканными фонарями и лампами, напоминающими волшебную лампу Аладдина.

Казалось, я перенеслась в одну из восточных сказок «Тысяча и одной ночи».

— Вас интересует что-то конкретное? — спросила меня продавщица. — Товары для интерьера? Светильники? Посуда? Благовония? Пряности и приправы?

— Ну, я просто хочу оглядеться.

— Пожалуйста. Но если вам нужна помощь — я всегда к вашим услугам!..

Я обошла торговый зал, не зная, что, собственно, хочу найти.

Продавщица утратила интерес ко мне, ушла за прилавок и погрузилась в свой телефон.

Да, этот магазин находился на том отрезке улицы, где пропал мой отец, но в то время здесь продавали не эту дешевую экзотику, а музыкальные инструменты…

Теперь я знала, что мой отец увлекался музыкой и даже учился играть на скрипке. Так что музыкальный магазин мог его заинтересовать. Ну, шел человек по улице, увидел скрипку в витрине, не смог удержаться, зашел, чтобы ее рассмотреть, потрогать…

Внезапно я осознала, какую тоску должен был он испытывать, как тянуло его играть, а он не мог… И никто его не понимал, уж точно не мамуля…

Но от того, прежнего магазина здесь ничего не осталось, разве что стены… Куда же отец потом делся?

Я бросила взгляд на стену, возле которой остановилась, и увидела на ней выцветший листок с каким-то чертежом. В верхней части этого листка было напечатано крупными буквами:

«План эвакуации магазина “Бемоль” в случае пожара или иного стихийного бедствия».

Ага, все-таки что-то осталось здесь и от музыкального магазина, и от того времени, когда пропал мой отец!

Я внимательно пригляделась к чертежу, как будто ждала, что он что-то мне расскажет.

На нем действительно был план этого самого магазина. Красными стрелками были обозначены пути, по которым сотрудники и покупатели должны покинуть этот магазин «в случае пожара или иного стихийного бедствия».

Интересно, какого? Нашествия марсиан? Кажется, это не стихийное бедствие.

Некоторые стрелки вели ко входу в магазин — тому, через который я только что вошла сюда. Некоторые — к двери за прилавком, на которой висела табличка «Вход воспрещен».

Но на плане были и стрелки, направленные к третьему выходу. То есть к тому месту, где когда-то был этот выход, — теперь там находилась стена, к которой была прислонена резная ширма с нарисованными на ней цветами и птицами.

И тут я почувствовала, что кулон, надетый на мою шею, заметно потеплел. И даже немного задрожал, как телефон на вибровызове, словно что-то хотел мне сказать.

Я оглянулась на продавщицу.

Она что-то увлеченно читала в своем телефоне, забыв о моем существовании.

Убедившись, что девушка не смотрит в мою сторону, я немного отодвинула ширму от стены и с трудом протиснулась в освободившееся пространство.

За ширмой была обычная стена, выкрашенная светло-бежевой краской. Никакого выхода здесь не было.

Как же так? Ведь на плане эвакуации четко