Читать книгу - "Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца - Марко Мальвальди"

себе. Так я говорил когда-то. – Леонардо покачал головой. – Но чтобы быть одиноким, надо находиться среди людей. Из всех темниц, которые я могу себе представить, пустыня кажется мне худшей.

– Я вас не понимаю, Леонардо.

Леонардо посмотрел на Чечилию и снова заговорил, глядя в землю.

– Я получал предложения, это правда. От разных людей, из разных мест. Но сейчас для меня Милан – лучшее место для работы, потому что это лучшее место для жизни.

Леонардо остановился и сел на низкую стенку, окружавшую внутренний дворик между колоннами. Чечилия стояла рядом, глядя в том же направлении, и внимательно слушала.

– Думаю, я могу сказать, графиня, без ложной скромности, что я человек умный и не без способностей. И я полагаю, что эти способности даны мне по рождению и по воспитанию. По рождению – потому что я плод свободной любви моих родителей, лишенной принуждения и государственных соображений. А по воспитанию – потому что мне никогда не приходилось заботиться о своей безопасности или выживании. Меня опекала мать, а затем, в детские годы, – отец. Я имел все, что мне было нужно. Я не страдал ни от голода, как бедняки, ни от одиночества, как богачи. Мне удалось вырасти в покое, свободным, но не одиноким.

Леонардо помедлил мгновение, словно спрашивая себя, не слишком ли много он говорит. Затем, видя, что Чечилия молчит, продолжил:

– Чтобы хорошо расти, нужны свобода и спокойствие. Одним словом, доверие. Но также нужны правила и уважение к ним, иначе сильный может подавить слабого или хитрый может обвести вокруг пальца простака, и тогда свободы больше не будет.

Чечилия улыбнулась, искоса глядя на Леонардо.

– И вы намерены расти дальше? Вам уже за сорок, мессер Леонардо.

– Еще так много вещей, которых я не знаю и не умею делать, графиня, что я не только намерен, но и должен расти. И Милан для меня – идеальное место. Здесь есть вы, с вашим салоном и прекрасными людьми, которые ведут с вами беседы. Есть люди, которые работают и каждый день сталкиваются с проблемами, и каждая отдельная проблема – для меня источник десяти возможных решений.

– И есть Лодовико Моро, который вас подгоняет.

– Который меня стимулирует. Который заставляет меня завершать работы. Если бы не Моро, я бы не закончил ни одной. Я ведь не Браманте, это он начинает три проекта, заканчивает шесть и требует плату за десять.

Леонардо улыбнулся, затем снова стал серьезным.

– Для моего ремесла нужны обе вещи. Свобода и стимул, в правильной пропорции, в зависимости от того, насколько велик зажженный огонь. Это ведь как с огнем: дунешь на свечу – и она погаснет, но направишь воздух на огонь – и он разгорится. А ветер при пожаре раздувает его и заставляет гореть еще сильнее. Вот и сейчас Милан – лучшее для меня место, а Лодовико – лучший заказчик.

– Леонардо, простите…

– Слушаю вас, графиня.

– Хочу спросить насчет заказчика. Вы употребили это слово, и оно мне запомнилось. Но еще раньше вы сказали: «отца Диодата или того, кто действовал от его имени». Что это значит? Кого вы подозреваете?

Леонардо покачал головой.

– Вы принимали отца Диодата в своем салоне, графиня. Я однажды был там. Неужели он показался вам настолько умным, чтобы придумать такое?

Чечилия приняла удивленный вид. «Похоже, нет», – говорило лицо графини Бергамини. Леонардо развел руками.

– Это как раз нечто, что меня, по правде говоря, удивило. И здесь я тоже лишь строю догадки. Но боюсь, что отец Диодат был просто деревянной головой, хорошо обученной кем-то другим. – Леонардо вздохнул. – Кто был этот другой, я не знаю и не могу знать. Не знаю я и того, какая участь уготована вашей Терезе. Или, быть может, вы знаете больше меня?

Чечилия сжала руки, когда Леонардо произнес это имя. Но графиня Бергамини покачала головой.

– Нет, я тоже этого не знаю. Я могу только предполагать.

И, наконец, три письма

Эрколе д'Эсте, герцогу Феррарскому,

ferre

Светлейший и достопочтеннейший

господин мой,

сегодня в заутреню отец Диодат из Сиены был переведен из темницы Порта Джовия и выведен в открытое поле, и там ему отсекли голову от туловища.

Молимся.

Говорят, но это дворцовые слухи, что девушка Тереза была пострижена и отправлена монахиней в монастырь за городом. Также говорят, что Лодовико не предал ее смерти по настоятельной просьбе Чечилии Галлерани, графини Бергамини, которая два дня назад уехала из Милана в Сан-Джованни-ин-Кроче, к своему мужу, графу Карминати.

Глиняная статуя коня, работа мессера Леонардо, завершена, и вчера я видел ее во всем величии во дворе Аренго, откуда ее перенесут на площадь перед замком. Невозможно вообразить, Светлейший господин мой, красоту и изумление, которые внушает сие творение. Кажется, что она движется и ступает, как живой конь из плоти и крови, и почти все, кто ее видит, поспешно бегут со двора, боясь быть затоптанными и раздавленными.

Этот конь так и останется глиняным. Леонардо не будет делать отливку, ибо обнаружил ошибку в своих расчетах: он имеет основания думать, что сто тысяч фунтов бронзы, которые он полагал достаточными, не выдержат нагрузку – у животного переломятся суставы. Но ошибка была не напрасной, ибо, рассчитывая плавку и охлаждение бронзы, Леонардо постиг секрет изготовления тех орудий, которые французы называют пушками.

До вчерашнего дня было принято отливать пушку, помещая форму жерлом вниз, а казенником[30] вверх, поскольку таким образом отливка производится легче: более горячая и жидкая бронза в первую очередь лучше заполняет форму в части жерла, которое тонко и трудно заполняется. Но если заливать бронзу в форму пушки, поставленную наоборот, то есть казенником вниз, а жерлом вверх, то бронза, стекающая на дно, остывает первой и становится богаче медью, чем оловом, и казенник остается крепким, не плавится и не лопается наподобие цветка после первого выстрела, как случается с нашими бомбардами.

Посему Его Светлость Лодовико решил употребить бронзу, что была отложена для коня, на изготовление пушек, и Леонардо ныне обучает нашего мастера Занино способу исполнить работу. Когда начнется война, мы будем иметь пушки, которые сослужат добрую службу.

Ибо война скоро начнется, Светлейший господин. Лодовико подтвердил заем Его Христианнейшему Величеству и отправил за Альпы господину Бельджойозо приказ заняться изготовлением орудий, дабы затем доставить их сюда. К новому году Его Христианнейшее Величество выступит к Генуе и там на корабле направится к Неаполю.