Читать книгу - "Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца - Марко Мальвальди"

– Он уже приступил к этому, Катерина, – сказал Салаи, протягивая тарелку женщине и получая за это увесистый удар половником по костяшкам. – Ой!

– Сначала старшие, Джакометто. Леонардо, отрезать тебе кусочек?

– Матушка, вы тоже алхимик? Вы получили этого каплуна с помощью философского камня, прикоснувшись к тыкве, или это нормальное животное, которое просто убили?

– Ой-ой-ой, Леонардо, какой же ты зануда. Так что ты там говорил, Джакометто? Кто уже приступил?

– Монахи Братства Непорочного Зачатия, Катерина. Они заплатили сегодня утром. Тысячу двести лир – маэстро и четыреста – маэстро Амброджо.

– А при чем тут магистр Амброджо? Что сделал этот напыщенный болван-астроном, который путает пердеж с юго-западным ветром и все время смотрит на звезды?

– Не магистр Амброджо Варезе да Розате, Катерина, – сказал Леонардо. – А маэстро Амброджо де Предис, который был моим главным помощником и написал ангелов в работе, которую я сделал для Братства.

– Ах, вот оно что. Нет, потому что, правда, если бы это был магистр Амброджо Варезе, бедняга Кити умер бы от скуки. Если бы не ты, сын мой, который распознал не только болезнь, но и больного…

– Думаю, именно поэтому, знаете ли, Катерина, заговор и провалился. – Занино из Феррары, взяв огромный кусок жаркого, положил его себе на тарелку и принялся орудовать ножом. – В Милане триста тысяч христиан. Добрый отец Диодат, так сказать, должно быть, подумал, что никто не сможет узнать живого в мертвеце, увидев его далеко от его дома. Он забыл про нашего маэстро, у которого есть и способности, и глаза.

– Не только. Еще и изрядная доля везения, – сказал Леонардо совершенно серьезно.

Целую минуту раздавался смех – такой бывает, когда и ум, и живот свободны от переживаний.

– Вы умудряетесь шутить даже в самые ужасные моменты, маэстро, – сказал Занино. – Вот, вот еще одна вещь, в чем я вам завидую.

– Это была вовсе не шутка. Ты сам сказал, Занино, что в Милане триста тысяч жителей. Я никак не ожидал снова оказаться лицом к лицу с Рамбальдо Кити.

– И вы сразу узнали его, маэстро?

– Не сразу, нет. В неподвижности смерти часто не узнаешь живого. Но почти сразу, да.

– Однако вы не сказали об этом сразу Моро.

– Нет, не сказал.

Тут Леонардо повернулся к Салаи, который наконец-то наполнял свою тарелку, делая вид, что этот разговор его не касается.

Не один Кити в прошлом году использовал фальшивые монеты, и оба они это знали. Но Кити был взрослым и был зачинщиком. Салаи же – почти ребенком, но с тех пор он сильно вырос. К тому же он был достаточно наказан и все понял.

Леонардо помолчал мгновение, потом покачал головой.

Занино истолковал это молчание по-своему.

– Но так что же, маэстро, вы намерены остаться в Милане, на службе у Моро?

– Ты второй человек, который задает мне этот вопрос сегодня, Занино.

– Хорошо, маэстро. – Занино вытер рот салфеткой. – Значит, вы уже обдумали ответ.

– Да, Занино. Отвечу тебе так же, как ответил сегодня утром. «Если ты будешь один, ты всегда будешь принадлежать себе».

– Вы одиноки, ваша светлость?

Лодовико Моро неподвижно сидел у окна своей комнаты в Роккетте. Галеаццо Сансеверино постучал тихонько, но уверенно. Лодовико повернулся на стук, повернулся только глазами, но не взглядом.

– О, Галеаццо. Входите, дорогой мой друг. Как дела?

– Не могу вам сказать, ваша светлость. Я попробовал подойти к двери Пресветлейшей герцогини Бари, но услышал только крик и получил лишь серебряный кувшин.

– Понятно. Закройте дверь, Галеаццо.

Что Сансеверино с осторожностью и сделал.

– Это скоро пройдет, Лодовико, поверь мне, – сказал Галеаццо, переходя на «ты», как всегда. – Тебя ранила лишь манера, в которой это было сделано. Это скоро пройдет.

– Ты так думаешь? Не знаю, мой друг, не знаю. Доверие, Галеаццо, накапливается медленно. А потерять его можно в один ход. Я смогу, возможно, вернуть уважение своей жены, но ее доверие – не смогу никогда.

Лодовико посмотрел на Сансеверино так, будто не мог сфокусировать на нем взгляд и это его совсем не волновало.

– Ты спрашивал меня, одинок ли я, и я не ответил. Да, друг мой, я одинок. Мессер Леонардо однажды сказал мне: «Если ты будешь один, ты всегда будешь принадлежать себе». Но, Галеаццо, даже когда я один, я не принадлежу себе. – Лодовико указал подбородком на город, раскинувшийся за окном. – Даже когда я один, я остаюсь здесь и вижу всех. Тот, кто видит дальше всех, в это же время является легкой мишенью.

Лодовико стал расхаживать по комнате, направляясь к центру покоев.

– В такие моменты я чувствую себя одним из приговоренных к четвертованию, которых привязывают к четырем коням, каждая нога и рука к одному коню, и каждый конь тянет в свою сторону, а несчастный не может угодить всем четырем и в результате оказывается растерзанным. – Лодовико отвел правую руку и указал на свою левую ногу. – С одной стороны – мои обязанности мужа и отца, а с другой – мои человеческие страсти. – Лодовико отвел левую руку и с напряжением вытянул правую ногу. – С одной стороны – государственный интерес, благополучие Милана, а с другой – союзы с лигой, которую я создал. С Венецией, Флоренцией, Феррарой. Особенно с Феррарой. Мы должны доверять друг другу, и все же каждый из нас стремится расширить свою власть, и каждый из нас это знает.

Лодовико снова стал ходить по комнате.

– А я, дорогой Галеаццо, не могу никому доверять. Ни с кем не могу поделиться, ни вне стен замка, ни внутри него, как ты видел. Такова реальность, Галеаццо. Я ошибся, доверившись Тротти, ошибся, доверившись карлику, ошибся, положившись на других.

– Никому? Лодовико, здесь есть еще кое-кто, кому ты можешь доверять, и ты это знаешь.

Лодовико остановился и посмотрел на зятя твердым взглядом.

– Да, Галеаццо, ты прав. Один человек есть. И я думаю, что сейчас его совет мне нужен больше всего на свете. – Лодовико положил руку на плечо зятя, а тот едва заметно выпрямил спину, и без того прямую, как мраморная колонна. – Благодарю тебя. Ты тоже пойдешь?

– Куда?

– В зал астрологии.

– Астрологии?

– Знаю, знаю, обычно я вызываю его, магистра Амброджо, но сейчас я не хочу тратить время попусту. Мне нужно знать, что говорят звезды, и нужно это сейчас. – Лодовико решительным шагом направился к двери. – Лучше я пойду сам, и немедленно. Ну как? Вы идете со мной?

– Нет, ваша светлость. Думаю, вам лучше пойти одному.

– Если ты будешь один, ты всегда будешь принадлежать