Читать книгу - "Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли"

Глава 39

Кофейная чашка. Черт. Ведь она пила из нее, да? Безмозглая идиотка, о чем она только думала? Или не пила? Она не может вспомнить, пила ли она из чашки, прежде чем плеснула кофе в рожу этой толстой суки. Она изо всех сил пытается восстановить события. Сидела на диване, заглядывала в люльку с этим сопящим маленьким ублюдком, пока Клэр готовила напитки. Кофе был обжигающе горячим. И он точно был из пакетиков, не настоящим, дешевкой, как и сама Клэр. Может, она только подула на него, чтобы остудить, и не сделала ни глотка. Господи, так пила она его или нет? Проклятье, надо вспомнить, потому что от этого зависит, проведет она свою жизнь за решеткой или будет нежиться на Французской Ривьере. Задача простая, не бином Ньютона. По крайней мере, они забрали Лори, это уже кое-что. Займет их на какое-то время. Интересно, не пора ли ей скрыться? Списать все убытки, взять паспорт и уехать. У нее есть деньги в банке. Но если она сейчас уедет, это покажется подозрительным. Они могут заморозить ее активы, и это полностью разрушит ее план. Нет. Придется сидеть на попе ровно. Ждать, когда осудят Лори. И тогда все закончится. Если она будет сидеть тихо, она скоро освободится от них всех.

Моника вспоминает, какое лицо было у Лори, когда полицейские выводили ее из дома в наручниках, – на нем отражались замешательство и страх. Бедная, убогая Лори, вечная жертва.

«Послушай, не надо беспокоиться. Я сразу же вызову Маркуса. Они поймут, что совершают огромную ошибку. Мы скоро тебя вытащим оттуда. Поняла? Все в порядке, дорогая… все будет хорошо», – успокаивала она свою подругу, улыбаясь ей и целуя в щечку, когда ее уводили. Тот коп-симпатяга – он сказал, что его зовут Мартин Дилейни, – чуть задержался, чтобы задать ей несколько вопросов. Выходила ли Лори из дома прошлым вечером? Видела ли она, как Лори выходит из дома? В каком она была состоянии? Вела ли она себя подозрительно? По словам этого сексуального полицейского, который явно флиртовал с ней, кто-то из соседей видел, как Лори выходила из дома примерно в половину одиннадцатого вечера и садилась в свою машину… Моника улыбается. Наверняка Джессика Бартлетт. Она голову готова дать на отсечение. По сути, в своей затее она во многом полагалась на любопытную соседку.

«Я не видела, как она выходила из дома. Но опять же, я легла в десять вечера. Я так устала за последние несколько дней, ухаживая за Лори. Она совсем не в себе, понимаете. Думаю, дело в таблетках, которые она принимает, и в алкоголе… ну, у нее плохо с головой, она сама не своя после смерти Роберта, после его убийства. Ей трудно с этим справиться, понимаете…»

«Миссис Льюис, что конкретно вы имели в виду, говоря, что она не в себе?»

«Называйте меня мисс, – сказала она, застенчиво вздыхая. – Я имела в виду ее нестабильное состояние. То она лопочет что-то бессвязное, то плачет, а в следующую секунду злится. Бедняжка, мне ужасно больно видеть ее такой. Думаю, она страдает от ПТСР. Ой, я вспомнила, кажется, вчера вечером я слышала, как открывалась дверь…»

Моника стучит пальцем по губам. Пусть события развиваются своим чередом. Лори их главная подозреваемая. Причем единственная. Она позаботилась об этом. Вот только бы вспомнить, пила ли она тот проклятый кофе. А если пила, то едва ли там осталось достаточное количество, чтобы получить ее ДНК. А если им все же удастся получить ее ДНК, ни в одной базе ее нет. К тому же ее никто не ищет. В настоящий момент она просто заботливая подруга. Именно она обеспечила Лори алиби. Никому и в голову не придет заподозрить ее.

Моника бредет в кухню, делает себе кофе, берет газету и устраивается на диване. Она пытается читать, но ее мысли то и дело возвращаются к Клэр и кофейной чашке. Она просматривает газету, пропуская обычный светский треп и… ой, а это что? Она вся подбирается. Статья о смерти Роберта. Заголовок так и кричит: «УБИТЫЙ ФОТОГРАФ БЫЛ ДОМАШНИМ АГРЕССОРОМ». Она быстро пробегает глазами текст. Линна Джордж. А это кто еще такая, черт побери? Слова прыгают перед глазами: «Мы были родственными душами… прожили вместе четыре года… он неустанно домогался меня… я не знала, что он женат… не знала о любовнице…»

Моника смотрит на сопровождающую статью фотографию и чувствует, как у нее в груди закипают ненависть и ревность, словно кислотой обжигая ее пищевод. «Жертва агрессии Линна Джордж, тридцать четыре года, модель и актриса из Ньюкасла, утверждает, что погибший Роберт Миллс “за закрытыми дверьми превращался в чудовище”».

Модель и актриса! Кого она пытается обдурить? Значит, на заднем фоне маячит еще одна шлюха. Эта дрянь джорди. Моника в ярости таращится на фотографию, не веря своим глазам. Четыре года! О Клэр она знала, и о Лори, естественно. Но вот об этой! Господи, сколько же их было?

Она все рассматривает фото Линны. Это явно один из рекламных снимков, потому что позади нее безвкусный задник, а сама она лучезарно улыбается, выставляя напоказ зубы и сиськи. Вот сука, чтоб ей!

В приступе злости Моника рвет страницу на мелкие кусочки. Может, стоит нанести визит этой «жертве агрессии», этой Линне Джордж? Надо же, жертва! Да эта потасканная бродяжка и слова-то такого не знает!

Злобные мысли пропитываю ее мозг как яд. Но она лишилась своего козла отпущения, правда временно. Ярость Моники начинает постепенно угасать. Она идет в кухню за стаканом воды и застывает у мойки. Она все еще в бешенстве от того, что прочитала, однако не может допустить, чтобы прочитанное повлияло на ее суждения, помутило ее мысли. На ближайшее время ей нужна спокойная, холодная голова. Следующие двадцать четыре часа станут критическими. Только вот у нее никак не получается избавиться от постоянного звучащего в голове имени. «Линна Джордж».

Глава 40

Видеосервер шуршит в предвкушении. Я стою позади Митчелл, которая быстро настраивает его, сосредоточенно нахмурив брови.

– Запись зернистая, босс, – говорит она, втягивая воздух сквозь зубы, – но разглядеть ее можно. Смотрите.

Я подаюсь вперед, надеваю очки. Я обнаруживаю, что потребность в них возникает у меня с каждым днем все чаще. Это напоминает мне о том, что завтра у меня день рождения. Не могу сказать, что у меня есть настроение его отпраздновать. Разве можно отвлекаться на такое, если где-то ходит потенциальный убийца младенца? Ну, я говорю «где-то». В настоящий момент Лори Миллс находится в допросной, ждет.