Читать книгу - "Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли"

– В чем дело, Дэвис? – спрашиваю я. Выражение на ее лице заставляет меня нервничать…

– В Клэр Райт, босс. – Ее голос звучит напряженно.

– Что насчет Клэр Райт? – Я чувствую, как сжимается мышца в сфинктере. Судя по ее тону, меня не ждет ничего хорошего. – Дэвис… что насчет нее?

Дэвис в ужасе смотрит на меня и прижимает руку ко рту. А потом разражается слезами.

Глава 36

Лори просыпается как от толчка и хватает ртом воздух. Бледный свет, проникающий сквозь шторы, говорит ей, что еще рано, и она ложится обратно на подушку. Ее дыхание поверхностное и затрудненное. Ей опять приснился Роберт. Во сне он лежал в ванной, его голова почти отделена от шеи, из открытой раны, поблескивая, сочится кровь, торчат кости и сухожилия, как будто она напала на него с топором. Она даже во сне видит выражение на его лице. Видит его глаза, те самые глаза, в которые она заглядывала миллионы раз, те самые прекрасные, коварные, лживые глаза. Они смотрят на нее, и в них шок, ужас и удивление. А может, и еще что-то, то, что она не может распознать. Что это? Знание… да, знание. Как будто он знал.

Говорят, что глаза человека – это окно в его душу, и в тот момент, в тот самый момент, когда она проснулась и нашла его там, она заглянула в них словно в первый раз за все годы, что они знакомы. Роберт давным-давно продал свою душу дьяволу, и все же в момент его смерти она увидела проблеск, последний проблеск того самого человека, каким он был в самом начале, много лет назад. Она в этом уверена…

Лори перекатывается на бок. Она не знает, задремала ли она, но у нее в голове появляется видение. В нем она навалилась на кухонный стол, пьяная, накачавшаяся водкой, просекко и печалью. Она чувствует, как ее поднимают, берут на руки и несут вверх по лестнице. В какой-то момент она ударяется о перила. Ей кажется, она точно помнит острую боль от удара хрупкой косточкой о деревяшку. Это до сих пор волнует ее: как она оказалась в гостевой. Она не помнит, как поднималась наверх. Что, если кто-то отнес ее туда, пока она была в кататоническом состоянии после выпивки и таблеток? Это объяснило бы синяки. А может, это плод воображения, так как ее мозгу нужно все осмыслить? Или все случилось на самом деле? Тогда кто нес ее? Она знает, что это задача не из трудных. Она почти ничего не весит, она не тяжелее ребенка. Не исключено, что, перемещая ее на место преступления, рядом с орудием убийства, и заливая ее кровью, некто преследовал свою цель, желая создать видимость, будто это она убила Роберта.

Чем больше она думает об этом, тем понятнее все становится и тем сильнее ее убежденность в том, что все происходит на самом деле.

Лори закрывает глаза и пытается сосредоточиться. Она чувствует какой-то запах – что это? Еда? Запах готовящегося обеда? Нет. Что-то другое. Духи… она чувствует духи. Человек, который нес ее, был надушен.

Лори подумывает о том, чтобы встать. Она знает, что должна попробовать. Она лежит в постели уже три дня, в своих базовых потребностях полагаясь только на Монику. Она не может есть и в результате ощущает слабость. Она ни на что не способна, как будто замкнулась внутри. Возможно, было бы лучше, если бы она действительно замкнулась. Как-никак, она убийца, ведь так? Моника через окно видела ее с ножом в руке, видела, как она дралась с Робертом. Она была в каком-то помешательстве. И оно в какой-то момент закончилось убийством, предательством, и ложью, и жестокостью. Тогда почему она так уверена, что кто-то еще был в доме? Она нутром чувствует, что в тот вечер в доме был кто-то еще, и уверена, что этот кто-то отнес ее на место преступления…

Чем больше она думает об этом, тем быстрее к ней возвращается память – правда, это происходит фрагментами и довольно нечетко. Но если все это так, полиция не поверит ей. Они подумают, что она своими выдумками пытается сбить их со следа. Возможно, все это злые шутки ее разума. Она считала, что ничего не может быть хуже потери двух полностью сформировавшихся детей в трагической и ненужной аварии. Оказывается, она опять ошиблась. «Лори, ты всегда ошибаешься».

Несмотря на адреналиновую усталость, Лори вдруг ощущает в себе всплеск энергии, появление цели. Она во всем признается. Она все объяснит полиции. Она расскажет правду с самого начала, вот что она сделает. Она расскажет им о Роберте, о годах психологической агрессии, о том, что он с ней сделал. Она объяснит причины аварии, ее последствия, свою депрессию и периоды с помутнением рассудка. Еще она очистит свой организм от алкоголя и таблеток; она будет надеяться на то, что присяжные проявят к ней милосердие и сострадание; возможно, они даже поймут, что она и так уже заплатила высокую цену; она заплатила за грех любить человека с психическими отклонениями тем, что сама получила эти отклонения. Она искупит свою вину, очистится и каким-нибудь образом вернет себя прежнюю, женщину, которой она когда-то была, – умную, успешную, уверенную у себе, физически здоровую и психически стабильную, в общем такую, какой она была до его появления. Она попросит встречи с тем самым детективом, любезным, с добрыми глазами, и расскажет ему все, что помнит.

«Лори, правда не подлежит обсуждению», – слышит она в голове голос матери. Она сегодня обязательно ей позвонит. Она все расскажет ей. Она всегда чувствовала разочарование своей амбициозной и коммуникабельной матери. Возможно, поэтому мать и бросила ее, когда ей было шестнадцать, и уехала в Калифорнию со своим богатым любовником. Синтия Харрис всегда вселяла в свою дочь ощущение, что она обуза. Когда отец бросил их – а это случилось вскоре после ее рождения, – идея материнства стала менее привлекательной для свободолюбивой двадцатилетней Синтии. Хотя она никогда не пренебрегала физической заботой о ребенке – Лори была опрятно и хорошо одета, – она игнорировала ее в эмоциональном плане ради постоянно меняющихся любовников и своей карьеры организатора благотворительных мероприятий. Все говорят, что оно начинается от дома, милосердие, но это не относилось к семье Харрисов. В результате Лори стала независимой в очень раннем возрасте, а ее мать проводила долгие часы и даже дни вне дома. И все же она привила дочери некоторые хорошие качества, несмотря на отсутствие этих качеств у нее самой: добросовестность, справедливость, честность, трудолюбие и амбициозность, – хотя Синтия всегда обвиняла