Читать книгу - "Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли"

– Ужасная история. Она устроила самое настоящее шоу на глазах у всей улицы. Вытряхнула все их грязное белье. Пьяная она была. И все же не могу сказать, что мне не было ее немножко жалко. Он изменял ей направо и налево, потом эта страшная авария, в которой она потеряла детей. Достаточно, чтобы довести до убийства, не сомневаюсь в этом. Она, Лори, была не из общительных – держалась очень отстраненно. И очень нервно – вот такой она показалась мне, когда мы познакомились: дерганой, понимаете, какой-то пуганой. Красивая женщина, но немного тоща, такое впечатление, будто ее плохо кормят. Это старит, такая худоба, очень старит, особенно с возрастом. Хотя с выпивкой она становилась другой, не такой робкой, если можно так выразиться. – Джессика поднимает брови. – Пропесочила она его лихо, выставила напоказ его связь и то, что у него ребенок от этой женщины. Правда, я ее никогда не видела, эту самую любовницу. Он никогда не приводил ее в дом – во всяком случае, я не видела.

Я сдерживаюсь, чтобы не добавить: «Уж вы бы точно увидели».

– Гм, да. – Я дружелюбно киваю. – Миссис Бартлетт, вы абсолютно уверены, что вчера ночью видели именно Лори Миллс?

Она отворачивается от кофемашины, с важным видом одергивает платье и негодует.

– Понимаете, детектив, она действительно выглядела как Лори. И села в машину Лори. Кто еще это мог быть? А что случилось? С Лори что-то произошло?

Я молчу, не желая давать ей четкий ответ. Мы уже конфисковали «Ауди» Лори Миллс. Пока я беседую с Джессикой, ее изучают криминалисты. Могу только надеяться, молиться, чтобы там нашлись улики, связывающие Лори с Клэр Райт. Темные волосы, обнаруженные в квартире Клэр, еще не идентифицированы.

– Но ведь было темно, не так ли?

– Ну, да, – соглашается она, и вдруг на ее лице отражается сомнение. – Но я точно знала, что это Лори.

– Откуда?

– По платью – думаю, я ее в нем уже видела. Меня удивило, что оно летнее, не по нынешнему сезону, легкое и яркое, с цветочным рисунком. Точно ничего не случилось?

– Вы раньше видели на ней это платье?

– Да. Она, кажется, надевала его на барбекю, такое богемное, очень в стиле Стиви Никс…[24]

– Вы видели ее лицо? – перебиваю я ее. – Миссис Бартлетт, вы смогли разглядеть ее лицо?

– Ну, в общем… – Она опускает взгляд на свои ноги. На ней практичные туфли-лодочки, неудобные, но дорогие, и платье до колен, настолько плотно обтягивающее ее фигуру, что кажется, ее в него втиснули. – Не смогла. Я же видела ее издалека. Видела длинные темные волосы, одежду и…

– Значит, вы не можете однозначно утверждать, что это была Лори Миллс?

Теперь на ее лице появляется легкое волнение.

– А мне придется давать показания в суде? – Ее глаза горят. Я догадываюсь, что она уже прикидывает свой наряд, готовится к своим пяти минутам в лучах прожектора.

– Вероятно, да, – говорю я, и она едва не мурлычет от восторга. – Итак, вы можете абсолютно определенно утверждать, что та женщина, которую вы видели садящейся в «Ауди» Лори Миллс, была именно Лори Миллс?

Она секунду молчит, понимающе косясь на меня.

– Что-то все же случилось вчера вечером, верно? Я никому не расскажу, детектив, даже своему мужу. В последнее время мы с ним мало разговариваем. – Она смеется, надеясь, что я проболтаюсь, однако я продолжаю задавать вопросы.

– Миссис Бартлетт, вы абсолютно уверены в том, что именно и кого именно вы видели прошлым вечером?

Она вздыхает, смиряясь с поражением, с какой-то странной целеустремленностью складывает руки и постукивает пальцем по губе. Я постоянно задаюсь вопросом, зачем люди это делают, как это поможет им что-то вспомнить.

– Ну, я не могу со стопроцентной уверенностью утверждать, что это была она, потому что было далеко и темно, но я не сомневаюсь.

Этого мало – не сомневаться. Для меня, во всяком случае.

– Но это могла быть только Лори, – говорит она, предлагая мне печенье, от которого я отказываюсь. – Кто еще это мог быть?

Когда я еду на встречу с доктором Уэллс, психотерапевтом Лори, мне звонит Хардинг. Я бросаю машину влево, жму на газ и подумываю о том, чтобы установить мигалку в том случае, если будут пробки. Гм, в этой работе все же есть определенные преимущества.

– Хардинг, мне нужны хорошие новости, – говорю я. И я не шучу.

– Мы отследили номер, босс. Тот, что на телефоне Роберта Миллса. Тот, на который он звонил и с которого ему звонили в день убийства.

– И?

– Зарегистрирован на некую Кики Миллс, Ротерхэм-уэй, дом двести пятьдесят три, Рочестер, Кент.

Кики Миллс? Миллс…

– В день убийства пинг шел с ближайшей к Кедровому тупику вышки. Тот, с кем он говорил, находился рядом, в том районе.

Мой мозг переключается на овердрайв, когда я меняю передачу.

– Ясно… и?

– И, – она делает паузу ради пущего эффекта, – волосы идентифицированы, босс. – В голосе Хардинг слышится ликование. – Те самые волоски, обнаруженные в квартире Клэр Райт. Они принадлежат Лори Миллс.

Я судорожно сглатываю, зажмуриваюсь на секунду дольше, чем требуется на моргание.

– Никаких отпечатков?

– Ничего, босс. Только волоски. Этого же достаточно, да? – с надеждой спрашивает она. – Она у нас в руках, босс.

– Она у нас в руках, Хардинг. Отличная работа. Молодцы. – Я должен бы ликовать, как ликует Хардинг, но когда я отключаюсь, я могу думать только об одном: о Кики Миллс.

Глава 43

Кики, лето 1996

– Господи, да ты посмотри на себя, ты выглядишь… невероятно. – Он делает шаг назад, восхищаясь ею. – Ты выглядишь совсем взросло.

Кики удовлетворенно улыбается. Она знает, что в последнее время, в частности за эти полгода, расцвела; у нее увеличилась и округлилась грудь; она стала выше, стройнее, изящнее; и волосы у нее длинные, она не укорачивает их, они крупными волнами ниспадают на плечи. Ей уже стали оборачиваться вслед, и ей нравится ощущение могущества и власти, что дает ей это внимание. После того как выяснилось, что она беременна, ее вынудили сделать аборт, а потом отправили в интернат и передали на попечение этих злобных монашек. Они применяли к ней все виды наказания: одиночное заключение, восемь часов непрерывной молитвы, чтобы покаяться в грехах, ванны с ледяной водой, даже лишение еды, однако за полтора года им там и не удалось сломить ее. Ежедневные пытки только делали ее смелее, укрепляли ее в стремлении достичь желаемого и наполняли яростной решимостью. И вот теперь ей исполнилось восемнадцать, и они больше не могут контролировать ее, не могут указывать, что делать, не могут давить на нее ни психологически, ни физически. Монашки получили сполна: она открыто пренебрегала правилами, намеренно противостояла им, надевая под форму чулки с подвязками, смоля сигареты и таская алкоголь из местного городка, убегая по ночам,