Читать книгу - "Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца - Марко Мальвальди"

– Не дам за них ни единой монеты.

– Хорошо, мессеры, тогда это дело переходит ко мне, если вы согласны. Мессер Аччеррито, подойдите сюда, пожалуйста.

Аччеррито Портинари подошел к Моро, который уже писал расписку на листе белейшей бумаги. Написав, Лодовико повернул лист к Портинари и торжественно произнес:

– Этим я объявляю о принятии на себя ваших долгов перед лицом господ, здесь присутствующих, сегодня, на ранее озвученных условиях.

Аччеррито посмотрел на лист, почувствовал, как кровь прилила к его лицу, а затем отхлынула.

– Но ваша светлость не может…

– Вам стоит подписать, мессер Аччеррито, ради вашего же блага.

Все четверо посмотрели друг на друга горящими взглядами, пока Аччеррито Портинари молча, дрожащей рукой, ставил подпись. Но вот подпись была поставлена, Лодовико позвал кастеляна и вручил ему лист. Бернардино да Корте, с поклоном приняв документ, направился к двери и исчез за нею.

– Ну, ваша светлость, так когда же мы получим наши… пиастры?

– Пиастры, мессер Риччетто?

– Монеты, ну, деньги. Вы же только что сказали, что заплатите их нам, как подобает синьору.

– Всему свое время, мессер Риччетто, всему свое время, – спокойно сказал Лодовико. – Видите ли, как мне вчера подробно разъяснил Аччеррито Портинари и как подтвердил недавно брат Элиджио, часто банку выгоднее оплатить фальшивый аккредитив, чем тратить деньги и рисковать жизнью курьера, чтобы выяснить подлинность документа.

Лодовико развел руками.

– Но то, чего не могут сделать банки, я намерен и обязан сделать. Я не могу оплачивать деньгами герцогства, то есть налогоплательщиков, фальшивые аккредитивы. Только что, как вы видели, я дал указания мессеру Бернардино посредством листка, контрассигнованного Аччеррито Портинари.

– Документ, в котором вы обязуетесь выплатить его долг, – сказал Клементе Вульцио.

– Нет, мессер Клементе. В этом документе написано не совсем это.

Клементе Вульцио повернулся к Портинари, который опустил взгляд, а затем снова посмотрел на Лодовико.

– На самом деле я написал запрос на ознакомление с бухгалтерскими книгами. Подпись была необходима для получения разрешения на то, чтобы забрать бухгалтерские книги Бенчо Серристори из Банка Медичи во Флоренции. Запрос от имени правителя Миланского герцогства Лодовико Марии Сфорцы с разрешения и одобрения представителя Банка Медичи в Милане.

Лодовико указал на дверь, через которую вышел кастелян.

– В этот момент, прочитав записку, мессер Бернардино дает приказание курьеру отправиться во Флоренцию с подписанным разрешением. Максимум через неделю курьер вернется. А пока вы будете моими гостями.

И Лодовико подал знак Галеаццо Сансеверино.

Тот, в свою очередь, подал знак начальнику стражи.

Стража двинулась от скамьи Лодовико и встала вокруг просителей, превращая их в обвиняемых.

– Как он уже объяснил, мессер Леонардо хорошо знал Рамбальдо Кити, и в этом не может быть никаких сомнений. – Голос Лодовико слегка изменился после того, как его люди заняли позиции. – Но и кто-то еще здесь тоже знал его и имел возможность узнать о его умении и таланте. Не правда ли, отец Диодат?

Отец Диодат спокойно посмотрел на Лодовико.

– Я?

– Вы, отец Диодат, вы.

– Думаю, вы ошибаетесь, – с безмятежным видом сказал отец Диодат. – Я никогда не был знаком с господином, о котором вы говорили.

– Неужели? И вы с этим согласны, мессер Леонардо?

– Не могу согласиться, ваша светлость, – ровным голосом сказал Леонардо. – Есть вполне конкретные доказательства того, что отец Диодат знал Рамбальдо Кити, хоть он и утверждает обратное.

– Неужели? И где же они?

– На стенах вашей трапезной, преподобный отец. В нишах. Они были расписаны Рамбальдо Кити, я узнал его руку. – Говоря это, Леонардо поднялся. Не для того, чтобы продемонстрировать свой рост, как это любил делать Лодовико, а чтобы снять напряжение.

– В моей мастерской у меня были десятки учеников, и я мог бы узнать почерк каждого. Мог бы узнать вес кисти, какие цвета они предпочитают, пропорцию между напряжением и расслабленностью в руках. Особенно у одаренных учеников, каким был Рамбальдо Кити. Интересно, почему вы утверждаете, что не знали его, когда он на вас работал.

– И это все, на чем вы основываетесь, ваша светлость? На художественной оценке живописца, который претендует на то, что умеет ваять огромных коней, а от них и поныне нет ни малейшего следа?

Обычно, когда на продуманные обвинения отвечают каким-либо личным оскорблением, это означает, что особых аргументов для ответа нет. Такое наблюдение будет превращено в философскую теорию лишь несколькими веками позже Артуром Шопенгауэром, однако Лодовико Моро давно уже это понял.

– Я мог бы и не основываться на этом, отец Диодат. Но мнение Леонардо в вопросах живописи я отвергнуть не могу. Однако мне не хотелось бы навязывать вам свое мнение. Брат Элиджио, я полагаю, финансовый журнал монастыря у вас с собой?

– Да, ваша светлость, я принес его с собой, как вы и просили.

Лодовико протянул руку, и брат Элиджио подал ему толстую тетрадь. Положив ее себе на колени, Лодовико аккуратно открыл тетрадь и пальцем стал перелистывать страницы.

В разных учебных заведениях демонстративное открывание журнала всегда вызывает определенное беспокойство у учащихся. Отец Диодат, конечно, уже не был учащимся, но после жеста Лодовико иезуат взбледнул, пардон – побледнел, а его руки, переплетенные на белой рясе, крепко сжались вокруг кожаного пояса.

– Вот, отец Диодат. Не могли бы вы объяснить мне, почему двадцатого июля текущего года вы приказали брату Элиджио выплатить Рамбальдо Кити сумму в пятнадцать дукатов за роспись фресками ниш вашей трапезной?

– Я не запоминал его имя, – сказал отец Диодат, пытаясь придать своему голосу спокойствие, но особо не преуспев. – Передо мной проходит много людей, знаете ли.

– Знаю, знаю. Вы знакомы со многими людьми. – Говоря это, Лодовико продолжал спокойно листать журнал. – Ведь ваш монастырь славится производством пигментов, а вы сами – человек утонченного и образованного вкуса. Такой человек, как вы, непременно должен знать многих людей. Знавали ли вы, например, некоего Джованни Барраччо?

– Нет… не припоминаю…

– Неужели? Для человека столь образованного, отец Диодат, у вас действительно скверная память. – Лодовико положил палец на страницу журнала на обороте той, до которой только что дошел. – Здесь записано, что первого августа вы распорядились выплатить тысячу дукатов некоему «Джо. Барраччо, торговцу шерстью». Вы приобрели шерстяных тканей на тысячу дукатов, отец Диодат, и вы этого не помните?

Монах ничего не ответил. Потупив глаза, крепко сжимая дрожащими руками кожаный пояс, отец Диодат молчал, и было ясно, что он не станет отвечать.

Лодовико, подняв голову от журнала, посмотрел на брата Элиджио.

– Брат Элиджио, не просветите ли вы меня?

Брат Элиджио не был глупцом. Тщетно пытаясь встретиться взглядом с глазами господина, он заговорил голосом