Читать книгу - "Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца - Марко Мальвальди"

Двенадцать плюс один (хозяин дома очень суеверный)

Вид зала Скарльони никогда не был привлекательным или гостеприимным. И не случайно. Мрачный, темный, холодный и таящий угрозу, он был устроен так, чтобы тот, кого впускали сюда просить об одолжении или искать справедливости, не тратил времени на пустые разговоры. А тот, кого вызывали сюда, чтобы отчитаться перед Тайным советом под председательством Лодовико Моро, испытывал ровно столько страха, сколько требовалось, чтобы склонить его к любому признанию. В эпоху Возрождения признание считалось главным доказательством в судах любого уровня. Итак, на каком бы основании ни приводили человека в этот зал, входить сюда было неприятно.

Положение тех, кто здесь оказывался, усугублял тот факт, что истинная причина вызова оставалась неясной. Перед Советом оказывались разные люди, причем люди разного положения.

Аччеррито Портинари, директор миланского отделения Банка Медичи, в качестве просителя представил перед лицом Совета предъявителей нескольких аккредитивов, которые он считал поддельными.

Клементе Вульцио, Кандидо Бертоне, Риччетто Наннипьери и Адемаро Костанте как раз и были теми самыми предъявителями упомянутых аккредитивов. Аччеррито представил их Совету в качестве обвиняемых, а они, в свою очередь, полагали себя обвинителями и жаждали справедливости: Портинари отказывался выплатить им сумму, указанную в аккредитивах, – в общей сложности пять тысяч дукатов, а это, согласитесь, не фунт изюма.

Там был и отец Диодат из Сиены в сопровождении своего собрата Элиджио из Варрамисты. На самом деле вызван был второй из них, по совету Бергонцио Ботты, как эксперт по векселям и аккредитивам. Раньше он работал в банке, а потом по дороге в Милан обратился к вере – случай не обычный, а прямо-таки уникальный: он переехал в Милан, чтобы оставить занятия крупными деньгами. Отец Диодат просто его сопровождал: ему казалось неправильным отпустить одного из своих собратьев в большой мир и позволять ему говорить без своего присмотра.

И, наконец, там были и советники. Их было семь, а не шесть, как обычно, потому что был среди них Леонардо да Винчи. По всей видимости, в этом зале он выглядел самым неуместным.

– Итак, мессер Аччеррито, вы утверждаете, что аккредитивы, представленные этими синьорами, подложны, и вы привели свои доводы.

Лодовико повернулся налево.

– А вы, синьоры, утверждаете, что эти аккредитивы, написанные рукой Бенчо Серристори в указанные сверху даты, подлинные. Подтверждаете ли вы эти свои заявления?

– Подтверждаю, – сказал Вульцио, маленький человечек с рыжими волосами и лицом, изрытым оспинами.

– Подтверждаю, – повторил Бертоне, высокий мускулистый молодой человек с сильным сиенским акцентом.

– Боже мой, Бог мне свидетель, я подтверждаю, – присоединился к хору Наннипьери, коренастый и сгорбленный от многих часов, проведенных за ткацким станком.

– Подтверждаю, – последним повторил Адемаро Костанте, сорокалетний, крайне худой человек, чьим главным источником белка, должно быть, служили ногти правой руки, которыми он ни на минуту не переставал питаться с тех пор, как вошел.

– Брат Элиджио, каково ваше мнение?

Брат Элиджио был совсем лысым человечком, если не считать пряди волос цвета мертвой мыши, которая выбивалась у него со лба и стремилась в бесконечность. Пару раз кивнув, словно напоминая самому себе, что надо быть уверенным в своем мнении, он заговорил тоненьким голоском, похожим на паутинную нить.

– Аккредитивы написаны на флорентийской бумаге высшего качества, той самой, что я привык использовать, когда служил менялой в Банке Медичи, – начал он, и все в зале навострили уши. – Все составлено согласно банковским канонам, с датой, суммой, расчетом курса обмена в пункте назначения и указанием банкира-получателя. У меня нет оснований подозревать, что они фальшивые.

– Так зачем же мы здесь собрались? Почему вы не отдаете нам наши деньги? Кто подозревает, что эти аккредитивы подложны, и почему?

– Вы правы, мессер Риччетто, – сказал Лодовико снисходительно. – Галеаццо, объяснитесь-ка.

– Несколько дней назад здесь, во дворе замка, был найден труп человека, умершего насильственной смертью. Его звали Рамбальдо Кити, он был живописцем и художником, родом из Милана.

– Мир его душе, – грубо сказал Наннипьери. – А нам-то что?

– В доме упомянутого Рамбальдо Кити я лично вместе с капитаном юстиции обнаружил материал для изготовления фальшивых монет, а также аккредитив, подписанный Бенчо Серристори, который также, без всякого сомнения, является поддельным.

– Прошу прощения, ваше превосходительство, – вмешался брат Элиджио, – я бы хотел знать, хотя бы из своего личного любопытства, как вы можете быть так уверены. Нелегко доказать поддельность аккредитива. Я это знаю по опыту. Мне много раз приходилось в моей мирской жизни выдавать флорины чистого золота в обмен на подозрительный аккредитив.

– Было похоже, что аккредитив выдан во Флоренции Бенчо Серристори, но он был датирован двадцать четвертым июня.

– Ах, вот в чем дело, – сказал брат Элиджио, вздохнув с облегчением. – Да, да, в этом случае нет сомнений. Никто не работает в день святого Джованни. И значит, этот фальсификатор определенно не из Флоренции. Но, извините…

– Говорите, брат Элиджио.

– Так этот Рамбальдо Кити, который, как вы говорите, убит, сам был фальсификатором?

– Мы полагаем, что так. Мессер Леонардо?

Леонардо сидел, положив руки на колени. Он медленно кивнул.

– Я держал Рамбальдо Кити в мастерской пару лет и на собственном опыте убедился в его огромном таланте в рисунке и живописи, а также в его склонности к подлости. Он заплатил моему другу и клиенту фальшивыми деньгами после того, как получил от меня настоящие, к тому же поддельный аккредитив был найден в его тайнике, где он хранил трубку для плавки и оборудование для чеканки фальшивых дукатов. В этом нет никаких сомнений.

– Спасибо, мессер Леонардо.

– Хорошо, – сказал Вульцио с вызовом. – Хорошо, ваша светлость. Кити был фальшивомонетчиком. Но это не имеет никакого отношения к моему аккредитиву, он датирован шестнадцатым июня. Могу вас заверить, что в этот день Бенчо Серристори был еще жив и мог писать.

– Верно, мессер Клементе. Действительно, шестнадцатого июня Бенчо Серристори был еще жив. Это имеет свое значение, поскольку мессер Бенчо умер в начале июля.

– Так какой же тогда повод сомневаться в подлинности наших аккредитивов?

– Вы, значит, гарантируете, что ваши аккредитивы подлинны, что они настоящие?

– Я отвечаю за свой, это очевидно, поскольку лично видел, как его писали, – пробурчал Вульцио. – Насчет других не знаю, но не вижу причин для подозрений.

– Так значит, это так? Ваши аккредитивы подлинны? Хорошо, мессеры, наш прекрасный город зиждется на своей кредитной системе, и, если аккредитивы подлинны, я сам могу обязать мессера Аччеррито оплатить их звонкой монетой. И если мессер Портинари не намерен их оплачивать, я не только заточу его в тюрьму, но и сам их оплачу. Мессер Портинари, вы намерены оплатить