Читать книгу - "Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца - Марко Мальвальди"

замыслы, достаточно было бы просто обратить внимание на то, как он сидел.

Телом он уверенно откинулся на спинку кресла, приподнял подбородок и сжал челюсти, а расслабленные руки с раскрытыми ладонями лежали на подлокотниках. «Это место – мое, – как бы говорил Лодовико. – Кресло, зал и весь город целиком. Здесь господин я, и это не обсуждается. Сейчас мы поговорим и все выясним. Будет непросто, но не забывай об этом, пока мы спорим. Иначе? Нет никакого “иначе”, я даже не стану размышлять о варианте “иначе”. Здесь командую я. Не забывай об этом. Точка».

– Приношу мои приветствия вашей светлости, – входя, сказал Джакомо Тротти.

– Жаль, – сказал Лодовико.

– Простите, что вы сказали?

– Жаль, – повторил Лодовико, даже не пытаясь встать. – Я надеялся, что вы принесете мне извинения от имени моего тестя Эрколе за то, что он послал солдат в город, которым я управляю, даже не спросив моего разрешения.

Джакомо Тротти за спиной потирал руки. Ситуация была не из приятных. С одной стороны – Эрколе, с другой – Лодовико, а посередине – он, с четкими указаниями, что нужно передать. Тут надо было действовать как клей: просочиться в жидком состоянии, приспособиться к обеим сторонам тисков, которые его сжимали, а затем затвердеть, оставаясь непоколебимым в своей позиции, и заставить обе стороны признать, что его позиция – единственно приемлемая.

– Ваша светлость совершенно правы. В отношениях между родственниками, особенно могущественными, взаимное доверие должно быть на первом месте. Я могу лишь добавить в оправдание поведения моего светлейшего господина, что он действовал из лучших побуждений и принял те же меры, что и ваша светлость.

– Не понимаю. Какие меры принял я?

– Вы поставили двух человек для защиты мессера Леонардо да Винчи: точно так же, как поступил мой господин.

– Вы ошибаетесь, мессер Джакомо. Эти двое стражников отправились со своего поста у замка, услышав шум и гам, доносившийся со стороны улицы Майно.

– Тогда позволю себе предложить вашей светлости в случае войны взять этих господ в поход и поручить им роль курьера и посыльного. Чтобы прибыть раньше людей Эрколе, бежать от замка надо было очень быстро.

– Что вы хотите этим сказать?

Джакомо Тротти глубоко вздохнул. Никогда не было ни легко, ни полезно показывать могущественному человеку, что он вне всяких сомнений неправ.

– Ваша светлость, я думаю, люди моего господина должны были обеспечивать безопасность мессера Леонардо, а потому осторожно следовали за ним, на расстоянии нескольких шагов, стараясь быть незаметными. Тем не менее ваши солдаты прибыли на место раньше феррарцев.

– Вы думаете?

Тротти поднял взгляд. Это был момент игры ва-банк, как сказали бы игроки в техасский покер, если бы наблюдали эту сцену – что маловероятно, учитывая, что Америка была открыта всего год назад и в эти месяцы у конкистадоров было много других дел, например уничтожение местных жителей, а не изобретение карточных игр.

– Я уверен, ваша светлость, что Эрколе хотел защитить мессера Леонардо, ведь я сам предупредил его о секретном проекте, над которым вы работаете.

– О секретном проекте?

– Называйте его как хотите. Из-за него Леонардо выходил ночью, каждую ночь, чтобы тайно попасть в замок. Из-за него он был в опасности, так что тот молодой человек, которого он называет Салаи, сопровождал его во всеоружии. И вы сами решили держать его под защитой. Потому даже Эрколе после моих сообщений, решил держать его под защитой.

Лодовико смотрел на Тротти с каменным лицом.

– У меня были веские причины держать мессера Леонардо под наблюдением, и, как вы видели, они не были беспочвенными. Мессер Леонардо подвергся нападению прошлой ночью, а работа, которую он делает для меня, – это дело мое и его, и оно не имеет никакого отношения к этому.

– Как вы можете это знать?

– Потому что за пределами замка это не может никого интересовать.

Тротти попытался сдержаться, но ему не нравилось, когда его принимали за дурака.

– Ваша светлость, простите меня, но этот вопрос чрезвычайно важен. Я понимаю ваше стремление сохранить дело в тайне, но это не продлится долго. Люди скоро все поймут. Поймут и начнут действовать. Как вы наверняка догадываетесь, я не могу держать в секрете от моего господина такую находку. В Ферраре, как и в остальной Европе, реакция будет непредсказуемой.

Теперь настала очередь Лодовико смотреть на Тротти так, будто тот неожиданно стал дураком.

– В Ферраре, посол, конечно. Но я искренне не понимаю, при чем тут остальная Европа.

– Неужели вы будете отрицать, что Леонардо да Винчи открыл способ превращать неблагородный металл в золото?

Лодовико на мгновение замолчал. Лицо его покраснело.

Затем он разразился смехом.

Смеялся он от всей души, как ребенок, который видит, как человек поскальзывается на льду и падает или как женщина делает двадцать шесть маневров, чтобы припарковать машину на месте, где поместилось бы две.

Он хохотал, герцог Бари и господин Милана, он хохотал так сильно, что заплакал.

Все это время Тротти молчал, стоял не двигаясь и даже был немного растерян.

– Простите меня, мессер Джакомо, но это были и есть поныне трудные дни, и у меня было множество напряженных моментов. Я был как арбалет, который то и дело заряжают. И вы нажали на спусковой крючок.

Лодовико глубоко вздохнул, вытирая слезу, но снова стал серьезным.

– Нет, мессер посол, вы правы, и я должен с вами объясниться. Леонардо работает для меня, это правда. Вы умеете хранить секреты?

– Ваша светлость, я посол. Моя работа – хранить секреты.

– Возможно, вам будет нелегко, но что поделать?! Видите ли, я вам однажды сознался, что беременные женщины не внушают мне доверия.

– «Беременные женщины вызывают у меня отвращение», – так сказали мне ваша светлость.

– Да, да. – Лодовико посмотрел на Тротти с заговорщицким видом. – Вот, когда моя прекраснейшая и любимая жена, дочь вашего господина, была беременна, мне пришлось искать развлечения и отвлечения с одной из ее придворных дам. Вы же знаете, мужчинам нужна разрядка.

– Я понимаю, – ответил Тротти, которому было семьдесят лет и который, по сути, уже ничего не понимал, а лишь смутно помнил. – И кто же эта дама, если я могу…

– Лукреция. Лукреция Кривелли.

– Та самая темноволосая фрейлина, с довольно вульгарной внешностью?

Моро улыбнулся. «Слишком высоко висит виноград, дорогой мой старый лис?»

– Довольно вульгарный – это вы, посол. Я нахожу Лукрецию весьма привлекательной. И мессер Леонардо со мной согласен. Настолько, что даже согласился написать ее портрет.

– Ах.

– Вот именно. Поэтому по ночам Леонардо несколько раз проникал в замок. Он ведь не мог заставить мадемуазель Лукрецию позировать