Читать книгу - "Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца - Марко Мальвальди"

На пороге, неподвижная, благородная и гордая, стояла Чечилия Галлерани. Рядом с ней – Леонардо да Винчи.

– Графиня, дорогая Чечилия. Зачем приходить ко мне, входя словно просительница?

– Потому что сегодня я и есть просительница, ваша светлость, – ответила Чечилия с пылающими щеками и сузив зрачки. – Сегодня я пришла к вам как простая жительница Милана и как подданная герцога Миланского и того, кто правит судьбой этого города. Мы с мессером Леонардо должны сообщить вам известия величайшей важности, чтобы свершилось правосудие и не погиб город.

– Прямо-таки, – сказал Лодовико, пытаясь сохранить легкий тон, но не преуспев в этом. Каждое слово весит чуть больше или чуть меньше в зависимости от того, кто его произносит, и то, что его собеседниками были Леонардо и Чечилия Галлерани, не могло оставить его равнодушным. Эти двое, стоящие перед ним, были умнее, чем все остальные обитатели его замка, включая присутствующих.

– Судить об этом предстоит вам самому, ваша светлость.

– Хорошо. – Лодовико повернулся к советникам. – Итак, раз я должен судить об этом сам, синьоры, прошу вас удалиться.

– Я понял, – сказал Лодовико, сложив руки, прижав костяшки пальцев к губам и закрыв глаза, чего с ним на людях никогда не случалось.

– Ну так, Лодовико… то есть ваша светлость, – вновь заговорила Чечилия, немного смутившись, что назвала его по имени. – Я все-таки была права? Правда ведь, что речь о вопросе величайшей важности?

– Да, Чечилия. – Лодовико открыл глаза, и, казалось, что он только сейчас заметил Леонардо, стоящего в зале. – Да, графиня, это так и есть. Это было таковым и ранее, но сейчас это важнее, чем раньше. Однако я должен все проверить. Вы же понимаете: то, что вы говорите, – это правда, это кажется мне правдой, но я должен убедиться, что это правда.

– Но ваша светлость…

– Я поговорил с вами. И я поговорил с Аччеррито Портинари. Только что. Мне нужно сравнить ваши слова, нужно понять, правдивы ли они. Вы, Леонардо, пока останьтесь в замке. У вас есть еще одно обязательство передо мной, и, оставаясь здесь, вы сможете сосредоточиться.

Леонардо склонил голову, немного огорчившись. Первое – точно, второе – сомнительно. Так Лодовико избегал опасности, что Леонардо куда-нибудь отправится и с кем-нибудь договорится, чтобы кое-что исчезло. Понятное дело, он все еще сомневался в нем.

– Так. Есть еще один человек, с которым я хотел бы поговорить, а уж потом я приму взвешенное решение.

И Лодовико направился к двери.

«Это правильное решение», – подумал Леонардо. И правда, это был человек, которого в таком случае обязательно нужно было спросить.

– Кастелян! – сказал Лодовико, постучав в дверь.

Тяжелая дверь отворилась, и за нею показалось желтое, нездоровое лицо Бернардино да Корте.

– Позовите магистра Амброджо да Розате. Мне нужно, чтобы он спросил у звезд.

«Однако сейчас я думаю не о нем».

С письменного стола Джакомо Тротти

Эрколе д'Эсте, герцогу Феррарскому, срочно! Срочно! Срочно!!!

Славнейший и достопочтеннейший господин мой,

посылаю Вашей Светлости известие о происшествиях дня и ночи, дабы Вы узнали о новом деле и могли немедленно поделиться со мною Вашим советом.

Прошедшей ночью на мессера Леонардо да Винчи напали, едва он вышел из замка Сфорца, у Нового Бролетто, у мельниц, на краю улицы Майно. Двое людей с закрытыми лицами, остановили его, пытаясь учинить над ним насилие.

В то время как упомянутый Леонардо пытался вырваться, появился какой-то юноша, он закричал как черт и начал наносить удары мечом плашмя и лезвием. Затем прибыла пара других с улицы Кузани и еще двое вооруженных мечом и молотом людей, явившихся с иного конца, а именно с улицы Нироне; все четверо кинулись в свару с таким шумом и грохотом, что из дома Джованни дель Майно послышались крики, оскорбления и прочее, что я здесь не стану описывать.

В этой суматохе появились слуги Майно, пытаясь положить конец беспорядочному столкновению, в котором каждый наносил удары куда придется, а мессер Леонардо изо всех сил пытался выбраться из этого клубка.

Когда потребовали назваться, кричащего юношу признал Леонардо, назвав его Джакомо Капротти, по прозванию Салаино, это ученик у него в мастерской. Двое из вооруженных людей назвались Грациано и Оттолино, это слуги достопочтенного синьора Бернардино да Корте, кастеляна герцога, который подтвердил их слова. Другие двое объявили себя французами, Гаспаром Робинотто и Гоффредо Маттенетто, слугами герцога де Коммина. И, наконец, – это и есть крайняя причина столь спешного послания – последние двое назвались Вениеро дель Бальцо и Кориолано Феррари, посланными Вами, славнейшим герцогом Феррары.

Три пары вооруженных людей начали оскорблять друг друга и обвинять один другого в нападении на упомянутого мессера Леонардо, а упомянутый Салаино горячо, и даже непристойными словами, утверждал, что на его патрона и господина напали французы, и когда его спросили, как он смог их распознать, он сказал, что это потому, что они несколько дурно пахли. Это вызвало новую стычку, которая была немедленно прекращена стражами Его Светлости Лодовико, оказавшимися там по пути. Все названные люди в настоящее время заключены в темницы замка Сфорца, исключая Леонардо и Салаино, которые находятся в доме упомянутого Леонардо.

Пишу Вам, потому что Его Светлость Лодовико вызвал меня сегодня в час утренней службы, дабы положить конец тяжбе и иметь возможность предстать пред судом Вашей Светлости на процессе над двумя людьми, кои называют себя Вашими посланцами, и прошу совета у Вашей Светлости,

То есть, говоря простыми словами, ты послал солдат в Милан, ничего мне не сказав, и теперь мне, как обычно, приходится вытаскивать тебя из дерьма. Так или иначе, тебе надо бы побыстрее появиться здесь, в Милане, дорогой мой Эрколе, герцог Феррарский,

на чью благосклонность я всегда уповаю.

Милан, 23 октября 1493 года, Ваш покорный слуга Джакомо Тротти.

Двенадцать

– Синьор Джакомо Тротти, посол его светлости Эрколе, герцога Феррарского.

– Пусть войдет, – сказал Лодовико без лишних церемоний.

И, не теряя времени, Джакомо Тротти вошел, держа шляпу в руках, с не вполне ясным планом действий в голове. Лодовико ждал его, внешне спокойный, сидя в кресле в центре зала Скарльони.

Как говорил Леонардо, рассуждая о живописи, художник должен передавать облик человека и намерения его через позу и движения. Вот именно в этом случае, чтобы изобразить Лодовико и полностью передать его