Читать книгу - "Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца - Марко Мальвальди"

– Катерина, послушайте…

– Вчера ты слушал музыку у графини Бергамини, той, которую ты называешь Галлерани, фаворитки Моро…

– Она была фавориткой Моро…

– …и я готова поспорить, что именно ты сказал эти нелепые богохульства. Или я ошибаюсь, Леонардо?

Леонардо медленно поднялся со стула со скомканным листом в руке.

– Вы ошибаетесь, матушка. Вы ошибаетесь, как ошибается и он. – Леонардо взял бумажный комок пальцами и бросил его в огонь. – Брат Джоаккино из Бренно настолько озарен Господом нашим, что временами ослеплен и принимает одно за другое. Я говорил образно, а он понял меня буквально.

– Умничай, умничай, Леонардо. А между тем ты тоже беспокоишься и правильно делаешь. Этот человек может донести на тебя и навлечь на тебя неприятности со Святой церковью.

– Ах, конечно. Более того, вероятно, он уже это сделал.

– И что же ты собираешься делать, чтобы защитить себя?

– Я? Мне ничего не нужно делать, матушка. Брат Джоаккино может болтать сколько угодно, но мы ведь не во Флоренции, матушка, и не в Риме, где сжигают людей, кто мыслит, словно это вязанки хвороста. Мы в Милане, в доме Лодовико Моро.

– Тогда почему же Вы так обеспокоены?

Леонардо повернулся к камину, словно не видя его.

– Именно поэтому, матушка. Именно потому, что мы в доме Лодовико Моро.

– Я не понимаю тебя, Леонардо.

Леонардо подошел к Катерине, положил ей руки на плечи и слегка сжал их.

– Нет, я знаю. Так будет лучше, поверьте мне.

Катерина на мгновение застыла, глядя на дверь, когда Леонардо вышел. Затем она повернулась к очагу, пламя лизало смятый лист бумаги – сын бросил его в огонь, но не попал.

Почему он его смял? Потому что написал на нем что-то неудобоваримое. Что-то, что могло вызвать неприятности. Как в тот раз, когда он написал, что Солнце не движется. Это рассказал ей Салаи, что он и Марко д'Оджоно долго подшучивали над ним и спрашивали: «Может, тогда движется Земля?» – а Леонардо улыбнулся и покачал головой.

Катерина инстинктивно пошла к камину и быстро вытащила смятый лист из очага. Затем вернулась к столу, развернула его и расправила.

Какие-то рисунки. Мышь, кот, слон. И несколько строк письма, которые для нее были некой тайной. Катерина не могла читать написанное правильно, а тем более написанное наоборот.

– Привет, Катерина, – весело сказал Салаи, входя в дверь. – Что мы будем есть сегодня вечером? Только не говори мне, пожалуйста, что опять репу.

– Мой Джакометто, ты умеешь читать письмена моего сына?

– Конечно, Катерина.

– Ты мог бы мне сказать, что здесь написано?

Салаи наклонился над листом, нахмурив брови. Затем начал читать по буквам.

Возьми два раза по два, получишь четыре.

Возьми три раза по три, получишь девять.

Возьми четыре раза по четыре, получишь шестнадцать.

Возьми пять раз по пять, получишь двадцать пять.

И если разделить сорок девять на семь, получишь семь.

Это будет верно и для брони, и для оболочки, так как верно для кости и пушки.

Катерина посмотрела на Салаи с легким испугом. Потом снова взглянула на лист, на эти рисунки мыши и слона, которые выглядели так живо, что было удивительно видеть их неподвижными.

– Ты меня за дуру держишь, Джакометто?

– Да нет же, мадам Катерина. Здесь написано ровно то, что я прочитал.

– И что же это, черт возьми, значит?

– А вы думаете, что я что-нибудь понял?

Что нужно сделать

Поговорить с банкиром Аччеррито, спросить его, получал ли он фальшивые письма и как он их распознает. Поговорить с капитаном Галеаццо о том, как можно подбросить тело на Оружейный двор в замке Джовия и почему никто ничего не видел, когда это делали.

Еще поговорить с мастером Антонио, кузнецом, о том, сколько силы нужно, чтобы засунуть человека в доспехи. В этот раз пойти к нему одному.

Если узнаешь эти три вещи, можно понять, почему все это произошло, ведь события следуют из причин, как ветви растут из ствола, и не бывает дерева, растущего из ветвей, парящих в воздухе. Чем больше событий тебе известно, тем легче найти причину, благодаря которой они рождаются, ведь все события сливаются в один ствол, и достаточно одного ствола, чтобы все увидеть. Но если ствол запрятан в густом лесу, у тебя будет больше ветвей, и это поможет поиску.

Я записываю свои обязанности и знаю их, но другие этого не делают. Обязанность художника – рисовать, обязанность кузнеца – ковать, обязанность заказчика – оплачивать работу, когда она создана по законам искусства, как это есть на самом деле. И обязанность художника – жить и питаться, и обеспечивать хорошую жизнь своим ученикам, ведь если человек не ест, он не живет, а если не живет – не рисует.

И вот я спрашиваю себя, как же я остался здесь в Милане, когда в мире есть и другие места.

И пока оставь лошадь в покое.

Одиннадцать

Ну так вот. Каждый приток несет реке воду, и каждая ветвь крепится к стволу.

Если перед тобой растение, которое растет и раздваивается, и если ты измеришь диаметр его ствола и диаметр обоих ответвлений, то увидишь, что их сумма равна диаметру ствола. На любой высоте, если взять ветви дерева и связать их в пучок, пучок будет таким же толстым, как ствол.

Если две ветви соединяются в одной точке, эта точка должна быть толще ветвей в месте их начала. Никогда не было такого, чтобы из ствола выходили ветви толще него. То же делает и человек: если сложишь пальцы, они будут той же толщины, что ладонь; если сведешь ноги, они будут такими же широкими, как таз; а если поднимешь руки около головы, то все это – руки и голова – будет таким же по размеру, как грудь.

Человек, сидевший рядом с Леонардо, с любопытством посмотрел на него, и Леонардо только сейчас заметил, что он поднял вытянутые руки рядом с головой, сложив ладони одна на другую, как ныряльщик на олимпийском трамплине. С серьезным лицом, делая вид, что оценивает, насколько это болезненно сказывается на суставах, Леонардо опустил руки и вздохнул.

Он ждал почти полчаса. И в течение этого получаса во дворце у Порта Комазина, украшенном резным мраморным порталом, его мысли, как обычно, отправились в странствие. И, как обычно, Леонардо все время отклонялся