Читать книгу - "Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца - Марко Мальвальди"

от главной темы, и ему приходилось силой возвращаться к Проблеме с большой буквы. Когда он это замечал. Потому что иногда его ум погружался в мысль настолько мощную и далеко идущую, что требовалось усилие, даже чтобы просто осознать, что он предается мечтаниям. Хотя на самом деле эти мысли о ветвях имели свой смысл. Если две ветви встречаются в одной точке, эта точка должна быть такой же толстой, как сумма двух ветвей. И поэтому она должна быть толще каждой из двух ветвей, взятых по отдельности. И, приняв это как данность…

– Мессер Леонардо да Винчи?

– Да, – сказал Леонардо, поднимаясь.

– Сюда. Мессер Аччеррито примет вас лично.

– О, Леонардо, какая радость. Проходите, проходите. Простите за ожидание, но это утро, вернее, уже два дня, я очень занят. Более того, простите меня, но я смогу уделить вам совсем немного времени.

– Не беспокойтесь, мессер Аччеррито. Не в моих привычках настаивать, если мне отказывают: я здесь не для того, чтобы просить у вас денег. Монета, о которой я прошу, куда ценнее.

И тут у мессера Аччеррито заметно дрогнуло лицо, на нем изобразилось что-то среднее между беспокойством и раздражением.

– Я хочу говорить не о звонкой монете, а о той, что шелестит, – улыбнулся Леонардо, довольный явным смущением своего собеседника. – Вы волшебник, но в том смысле, который не пугает власть церкви и ее суды: вы превращаете бумагу в деньги и наоборот. Поэтому я хочу от вас всего лишь пару ответов.

– Если я смогу их дать, с удовольствием, – сказал Аччеррито, все больше теряя спокойствие. – Но учтите, что в вопросах кредита молчание – золото.

– Я в этом убежден. Золото есть золото, а бумага есть бумага. Превращать бумагу в золото, не имея на то возможности, может быть, и не пугает Святую Римскую церковь, но уж точно раздражает его светлость Лодовико Моро.

Аччеррито слегка побледнел. Наказанием для фальшивомонетчиков, равно как и для тех, кто пускал в оборот поддельные монеты, зная об их происхождении, была смерть.

– Хорошо, – сглотнул Аччеррито. – Задайте мне точный и краткий вопрос, и я отвечу вам кратко и точно.

– Увы, увы, вы оптимист, мессер Аччеррито. Часто чем точнее вопрос, тем труднее и туманнее ответ. Но не будем отклоняться. Первый вопрос: имели ли вы дело с поддельными аккредитивами?

Аччеррито Портинари, казалось, задержал дыхание. Он скользнул взглядом по столу, словно тот мог подсказать ему ответ.

– Почему вы спрашиваете меня об этом?

– Потому что у бедняги, которого убили и бросили на Оружейном дворе, у Рамбальдо Кити, в комнате был найден аккредитив, подписанный Бенчо Серристори. Аккредитив – поддельный.

– Как вы можете утверждать, что он был поддельным?

– Он был подписан и датирован двадцать четвертым июня.

Аччеррито Портинари немного помолчал, потом разразился смехом, чуть ли не истеричным. Прошло несколько секунд, прежде чем он успокоился.

– Двадцать четвертым июня? Подумать только! Бенчо работает в день святого Джованни. И какой же дурак-поддельщик совершит такую глупую ошибку?

– Я полагаю, это был сам Кити, мессер Аччеррито.

Аччеррито нахмурился.

– Но этот Кити был вашим подмастерьем?

– Был. Я давно его прогнал, когда понял, какой он негодяй. Но простите, Аччеррито, вы так и не ответили на мой вопрос.

Аччеррито Портинари сложил руки перед лицом, затем опустил их на живот и откинулся на спинку кресла.

– Вы спрашиваете, имел ли я дело с поддельными аккредитивами? Да, возможно. Даже почти точно.

– И что вы делаете, когда получаете аккредитив, который считаете поддельным?

– Я оплачиваю его.

– Оплачиваете?

– Оплачиваю, конечно. Если только поддельность не очевидна, как в случае, о котором вы говорите. Или если сумма чрезмерная, тогда меня должны заранее предупредить частным письмом, что филиал выдал какому-то господину, скажем, двадцать тысяч дукатов в кредит, и в таком случае мне нужно время, чтобы собрать деньги.

– Не лучше ли вам проверить, поддельный он или нет?

– Мне выгоднее, чтобы христиане не теряли доверия к системе кредитования. Видите ли, мессер Леонардо, если я стану поднимать шум по поводу каждого аккредитива, который считаю поддельным, люди перестанут обращаться в наш банк и уйдут к другим. Аккредитивами пользуются путешественники, иностранцы, которые не могут задерживаться. Я не могу сказать им ждать в Милане неделю, они проклянут меня.

– А может ли его получить кто-то другой, кроме указанного лица?

– Только если он им уполномочен. Это совершенно новая услуга, которую мой банк предлагает одним из первых. – Аччеррито улыбнулся, а затем снова нахмурился. – Видите ли, это как раз проблема, с которой я столкнулся сегодня утром. Один из моих клиентов умер, и тело еще не успело остыть, а вокруг меня уже собрались наследники, желающие узнать, были ли у него деньги на депозите и сколько. И мне нужно разобраться, кто из них имеет право требовать их. Бедняга умер, убит, а эти уже тут, стучат камнями в ворота, в погоне за деньгами. Впрочем, если вы позволите мне, я сейчас…

– Конечно, мессер Аччеррито, конечно. Убит, вы сказали?

– Зарезан, когда выходил из таверны. Невероятно.

– Может, у него были проблемы с азартными играми? Или какая-нибудь женщина, из-за которой вышел спор?

– Что вы. Пожилой и порядочный человек, из тех, кто всегда делает то, что должно. Бедный синьор Барраччо.

– Барраччо? Неужели Джованни Барраччо?

– Он самый. Торговец шерстью. Вы его знали?

– Да, конечно, я его знаю, – сказала Чечилия Галлерани, глядя на Леонардо с изумлением в глазах. – Мы как раз говорили о нем вчера днем. И вы говорите, что он мертв?

– Убит, графиня. Зарезан у выхода из таверны.

– Но это ужасно! О, Дева Мария, Божья Матерь, такой человек… такой…

– Правда?

– Да, мессер Леонардо. Человек добрый, благородный, великий труженик. Я поверить не могу, что кто-то мог с ним повздорить так, чтобы его зарезать. Вы сюда спешили, чтобы мне это сообщить?

– Да, синьора графиня. Видите ли, имя Джованни Барраччо упомянули вчера потому, что он был одним из тех людей, кто, как мне известно, имел дела с моим другом банкиром, у которого подделали аккредитив… Да?

Удивленный вид Леонардо не был чем-то неуместным. Чечилия вдруг правой рукой сжала его руку в неожиданном и, несмотря ни на что, совсем не неприятном прикосновении.

– Аккредитив? Послушайте, мессер Леонардо. Этим летом, в середине августа, я встретилась с Джованни Барраччо – я хотела кое-что ему заказать. Мы, как всегда, немного поговорили, и он спросил меня, не пользовалась ли я, случайно, аккредитивами. Я ответила, что у меня никогда не было ни нужды в них, ни возможности получить, но что если я могу ему помочь, то