Читать книгу - "Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца - Марко Мальвальди"

class="p1">За пикардийцем, дирижировавшим певцами и чуть ли не сжимавшим и двигавшим воздух по своей прихоти, сидело более двадцати слушателей, внимательных и погруженных в музыку – кто-то больше, кто-то меньше. Среди самых невнимательных были Леонардо, который явно присутствовал на концерте больше телом, чем умом, и два приспешника герцога де Коммина, что на почтительном расстоянии от хозяина обсуждали вполголоса цель своего преследования.

– Я по-прежнему думаю, что можно сделать по старинке, – сказал Маттене, но в его тоне звучали сомнения. – Хороший темный переулок и – бамс!

– Слушай, ты, тыква, набитая навозом, бамс я сделаю тебе этой побрякушкой у ног, – пробормотал Робино. – Ты слышал хозяина де Коммина. Ему нельзя причинять никакого вреда.

– Хозяин де Коммин хорошо говорит, но хотел бы я посмотреть на него, будь он на нашем месте. А он вот там, между двумя прекрасными дамами. И та, что справа, видишь?

Робино быстро взглянул на своего хозяина, рядом с которым сидела Тереза, лениво покачивая ножкой из стороны в сторону.

– Да, вижу.

– Она раздевает меня глазами.

– Хватит. Надо думать о деле.

– Я и думаю. И она тоже думает. Сколько еще будет длиться это занудство?

Как будто в подтверждение слов Маттене, молодая дама обернулась и бросила молодому французу чисто итальянский взгляд, который говорил без слов. И снова повернулась к певцам.

– Что я тебе говорил? Видел?

Робино обернулся и окинул взглядом своего товарища по приключениям. Высокий, прямой, с широкими плечами и узкими бедрами, и все зубы еще на месте, с молодой и насмешливой улыбкой. Действительно, красивый парень.

Робино на мгновение задержал на нем взгляд, затем медленно перевел его на зал, а по его лицу расползалась медленная и довольно широкая улыбка.

Как раз в эту минуту музыка закончилась, начались аплодисменты, а Жоскен вышел кланяться небольшой, но плотной группе слушателей.

Пока все аплодировали, Робино подошел к герцогу де Коммину и что-то прошептал ему на ухо. Почти сразу герцог повернулся к своему неприятному помощнику, улыбнулся и мягко кивнул. Затем, прикоснувшись губами к уху девушки, что-то ей прошептал. Молодая дама, украдкой взглянув на Маттене, покраснела и прикрыла лицо веером, не сумев скрыть улыбку.

А герцог де Коммин тоже посмотрел на него и кивнул еще увереннее, словно гордясь своим вторым помощником и его красотой.

Робино, потирая руки, вернулся к товарищу.

– Ну? Что сказал герцог?

– Сейчас объясню.

– Нет.

– Это единственный способ.

– Даже не мечтай.

– И герцог согласен. Считает это великолепной идеей.

– Еще бы! Чужими шкурами все храбрыми быть могут. Нет, нет и еще раз нет.

– Слушай, это приказ герцога. Если ты вернешься с блокнотом, герцог дал мне слово, что молодая дама будет твоей.

– А если я вернусь без блокнота?

– Тогда, значит, мессер Леонардо надует тебя дважды. А в третий раз придется герцогу. – Робино толкнул товарища локтем и протянул ему кубок, полный вина. – Давай, без разговоров. Леонардо один. Прояви свой шарм и спроси, не хочет ли он, чтобы его проводили домой.

Маттене огляделся. В нескольких метрах от него был герцог де Коммин. Он встретился с ним взглядом и приподнял бровь, затем перевел взгляд на Леонардо, который стоял один, прислонившись спиной к колонне, с задумчивым видом, как человек, у которого есть дела поважнее.

Маттене без энтузиазма взял кубок, поднес его к губам, осушил за два глотка и вернул товарищу, не глядя на него.

– Когда вернусь, убью тебя.

Десять

– Вы и вправду рискуете потерять все это?

– Увы, да, мессер Леонардо, – сказал отец Диодат, опустив глаза. – Не знаю точно, случится ли это, но мы в руках Господа. И Синьории.

Леонардо медленно кивнул, продолжая рассматривать фрески большого трапезного зала. В них не было ничего особенного, разумеется, это то, что сегодня мы назвали бы «ломбардской школой конца XV века» и что годилось бы скорее для дипломной работы, чем для платного посещения. Бернардино Бутиноне и Дзенале, плюс несколько ниш и переделок работы подражателей, которые Леонардо был способен распознать с первого взгляда и которым не имел ни малейшего желания уделять второй взгляд.

Тем не менее добрый отец Диодат, очевидно, был обеспокоен. Разумеется, не столько мыслью о потере фресок, которые он отчасти и сам заказывал, сколько перспективой лишиться базиса живописи – то есть самого здания.

– Новый закон, введенный его светлостью Лодовико, говорит ясно, – продолжил отец Диодат. – Всякий, кто намеревается расширить и увеличить свою лавку или мануфактуру, может экспроприировать строения, прилегающие к его заведению, если они уже не являются частью других мануфактур или лавок.

– Но и вы ведь тоже занимаетесь торговлей, если я не ошибаюсь, – сказал Леонардо, его взгляд продолжал блуждать по фрескам. Фрескам недавним.

Леонардо не нравилась техника фрески. Слишком быстрая, слишком решительная. Она не давала времени передумать, исправить, смягчить.

– Пустяки, – сказал отец Диодат. – Мы всего лишь мелкие ремесленники. Производим крепкие напитки и краски для живописи, как вам хорошо известно. К счастью, один из наших собратьев, Элиджио из Варрамисты, когда вел светскую жизнь, привык вести двойную бухгалтерию, он учитывает и обосновывает каждую трату, чтобы избежать пустой растраты денег. Брат Элиджио – один из самых дотошных и внимательных в своем деле, превосходит любого другого нашего собрата. Но наша Конгрегация возникла именно как противодействие любой торговле внутри Святой Римской церкви. Мы слишком малы как торговцы и слишком незначительны как религиозная конгрегация.

Леонардо снова рассеянно кивнул, продолжая осматриваться.

Монастырь Бедняков Иисуса, посвященный святому Иерониму, располагался у Порта Верчеллина, вдоль канала Навильо. Если бы кто-то сегодня захотел его найти, ему следовало бы свернуть на Корсо Маджента до пересечения с Виа Кардуччи (которая когда-то, собственно, и называлась Сан-Джероламо, улица Святого Иеронима), затем пройти по ней до квартала, что находится между Виа Меллерио и Виа Марради, после чего начать искать. От монастыря, однако, в наши дни не осталось и следа.

– Решение будет за кардиналом Асканио, то есть за братом Моро, – продолжил отец Диодат. – И если он решит не в нашу пользу, наш монастырь станет частью обувной мануфактуры, а нам останется церковь, но она слишком велика для тех немногих, что предпочтут ее Сан-Франческо-Гранде[27].

– Сколько монахов насчитывает сейчас монастырь?

– Почти сорок. Не большой монастырь, но и не маленький. Но вернемся к вам, мессер Леонардо. Чем я обязан чести вашего визита?

Леонардо играл с розовым головным убором, который идеально сочетался с его одеянием цвета лосося и отчаянно не гармонировал с остальной трапезной.

– Я зашел, отец, чтобы извиниться: вчера вечером я умудрился оскорбить и