Читать книгу - "Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца - Марко Мальвальди"

и всегда восхищался умом ваших гостей, умеющих говорить о философии. К тому же мне показалось, что отец Диодат – не впервые на ваших встречах.

– О, вовсе нет. Он у меня не впервые. И всегда проявляет себя человеком выдающегося ума и вместе с тем ревностным защитником Святой Римской церкви. Но он никогда не лицемерил. Возможно, это моя вина, но мне было любопытно узнать этого брата… О нем весь город говорит, и я была в этом не одинока, правда, Тереза?

– О нет, вовсе нет, синьора графиня. В Бролетто только и говорили, что о его проповедях. Но я не думала, что он такой… такой…

– Это я понимаю, понимаю, – сказал Леонардо, подняв кверху ладонь. – Нашему чувству справедливости всегда льстит, когда мы слышим, как мечут стрелы в злодеев, при условии, что те, кого называют злодеями, – не мы, а кто-то другой. Но это именно тот тип христианина, что не читал притчу из Евангелия и, ослепленный бревном в собственном глазу, возжелал увидеть сучок в моих рассуждениях. Как будто в стенах Милана и без того не было в достатке злодейств, как будто нужно было выдумывать их с чистого листа.

– Вы говорите о том бедняге, что был сражен божественным гневом?

– Божественный гнев тут ни при чем, моя дорогая Тереза. Тот человек умер, задушенный человеческой рукой, и по причинам, полагаю, весьма неблагородным. И еще я полагаю, что эта история может привести меня к гибели, если я не найду объяснения сему деянию.

Девушка сильно покраснела, а Чечилия вздрогнула – глагол, который все же необходимо использовать, описывая реакции дамы в историческом романе. Тем более – если действие происходит в эпоху Возрождения.

– Вы это серьезно?

– Увы, графиня, человек, у которого отняли жизнь, был моим несчастным учеником в мастерской.

– Вашим учеником?

– Тем, кто был им когда-то. Его звали Рамбальдо Кити.

– Рамбальдо Кити. Я не знаю его. Вы когда-нибудь говорили о нем?

– Не называя по имени, синьора графиня.

– Теперь я понимаю. Это был тот негодяй, что заплатил от вашего имени фальшивыми монетами, верно?

– Он, графиня, именно он. У меня есть основания полагать, как я, возможно, уже говорил вам, что он продолжил свое бесчестное ремесло и подделал кредитное письмо, которое было найдено при нем. Именно поэтому я был у его светлости сегодня после трапезы вместе с сиятельнейшим Бергонцио Боттой.

– Сиятельнейшим, мессер Леонардо? – переспросила Тереза, прищурившись. – Простите, но вы называете сиятельнейшим одного из алчных псов, которые живут, выскребая из карманов ремесленников каждый последний скудо с помощью поборов…

– Тереза!

– Простите, синьора графиня, но так их называет весь город. Алчные псы. Если бы они были порядочными людьми, им не понадобилось бы перемещаться в сопровождении охраны.

– Оставь нас одних, Тереза, пожалуйста.

– Как пожелаете, синьора графиня.

Тереза поднялась, глаза ее были влажны, грудь трепетала, она подобрала подол и исчезла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Чечилия слегка наклонилась к своему гостю.

– Простите дерзость моей служанки, мессер Леонардо. Она хорошая девушка, но у нее были тяжелые семейные истории. Год потопов уничтожил урожай и унес с собой ее приданое. Я взяла ее в замок присматривать за маленьким Чезаре. За моим маленьким императором, как я его называю.

– Понятно. И почему вы освободили ее от этой обязанности?

– Как вы узнали?

– Вашему Чезаре, графиня, только недавно исполнилось два года. Ребенок такого возраста ежечасно нуждается в няне, и тем не менее уже несколько месяцев подряд я вижу мадемуазель Терезу у вас, а не у него.

Да, да. Чезаре Сфорце, сыну Чечилии и Лодовико, лишь в мае исполнилось два года. Правда, говорили о нем как об очень развитом малыше, так что в возрасте шести лет отец попытается назначить его архиепископом Милана, но за четыре года до этого события маленький Чезаре не делал ничего иного, кроме как ел и совершал обратное, и тот, кто был ответственен за его благополучие, должен был быть на службе с утра до вечера.

– Вы правы, – сказала Чечилия, слегка покраснев. – Видите ли, Тереза – хорошая девушка, хотя, возможно, немного легкомысленная с мужчинами, но она из городской семьи и воспитана в естественной грубости. Часто она выражается непристойно и иногда не думает, что говорит, как вы сейчас услышали. Я не хочу, чтобы мой малыш рос, слыша такие грубые слова, как те, что вы сейчас услышали и за которые я еще раз прошу у вас прощения.

– Я не понимаю, почему искренность нуждается в прощении. Все здесь, в Милане, видят, что герцогство непомерно увеличило налоги, а что касается нового налога на соль…

Чечилия вздохнула, как вздыхает любая женщина, которая видит своего бывшего школьного возлюбленного, проходящего мимо с женой, животом и выводком.

– Вы никогда не услышите от меня дурного слова о его светлости Лодовико Моро, мессер Леонардо. Давайте вернемся к вам, прошу вас.

– Простите, графиня. Я не хотел… В общем, видите ли, банкир, чей аккредитив был подделан, был моим другом во Флоренции, и…

– Был? Значит, он умер?

– Да, графиня, прошлым летом. Кто-то здесь, в Милане, позволив Кити подделать его подпись и его почерк, должно быть, имел образец, аккредитив, который можно было использовать как образец. Я пытался вместе с Боттой перечислить имена людей здесь, в Милане, с которыми он, как он мне писал, вел дела. Некоторых вы, вероятно, знаете тоже: это работающие с шерстью, например Джованни Барраччо или Клементе Вульцио…

– Барраччо я хорошо знаю, я пользуюсь его услугами для изготовления покрывал и плащей.

– …либо торговцы драгоценностями и камнями, например Кандидо Бертоне, или даже продавцы иголок и материалов для работы с парчой и шелком, например Костанте у Порта Тичино. В общем, мы пытаемся понять, не потерял ли кто-то из них или не был ли у кого-то украден один из аккредитивов. Сегодня же капитан юстиции навестит этих людей, чтобы спросить об их кредитных операциях, а завтра отправится в банк к Аччерито Портинари, чтобы просмотреть журналы и проверить, все ли в них в порядке.

– А вы?

– А я сейчас пойду с вами слушать хорошую музыку и попытаюсь отвлечься.

– Ничего не выйдет, он не отвлекается.

– Если не отвлекается, придется придумать что-то другое, – сказал Робино. – А ты пока присматривай за ним.

Все вокруг них, весь музыкальный салон наполнился стройными звуками пения из герцогской капеллы – уверенные и мощные, высокие и низкие волны, и каждый участник вдыхал и выдыхал в унисон с волнами, что создавали другие, в едином море звуковой красоты под уверенным руководством Жоскена.