Читать книгу - "Тайна Паганини - Наталья Николаевна Александрова"

чем пришли ко мне. Да и мне, признаться, это интересно. Так что сначала дело, все остальное потом…

Леонид выразительно взглянул на меня — мол, что я говорил? Дядя не успокоится, пока не увидит, что мы принесли!

— Итак, что у вас там? Показывайте! — Он с любопытством взглянул на мою сумку.

Оглянувшись на Мортуса, очень медленно я расстегнула сумку, положила на стол свой (точнее, дедовский) кулон и осторожно придвинула его к ювелиру.

Лицо Конрада Карловича изменилось.

Сначала на нем проступило недоверие, затем волнение и наконец искренний восторг.

Даже пес, лежавший возле двери, почувствовал настроение хозяина, поднял голову и насторожился.

А Конрад Карлович опасливо дотронулся до кулона, взглянул на меня и тихо проговорил:

— Неужели это то, о чем я думаю?..

Я молча смотрела на него.

— Для начала я должен сказать вам, что впервые вижу изделие из орихалка.

— Из чего? — переспросила я удивленно.

— Орихалк — это драгоценный сплав, который чаще называют атлантической бронзой.

— Так это всего лишь бронза? — проговорила я разочарованно. — А я думала, что кулон серебряный…

— Всего лишь? — Конрад Карлович усмехнулся. — Вы считаете, что всякая бронза уступает серебру?

— Ну да… за первое место всегда присуждают золотую медаль, за второе — серебряную и только за третье — бронзовую.

— Да будет вам известно, что есть виды бронзы, которые ценятся дороже не только серебра, но и золота. Так вот, орихалк — это самый дорогой из драгоценных металлов, в древности он ценился гораздо дороже золота, наравне со знаменитой коринфской бронзой, или гепатизоном… но между ними очень большая разница — гепатизон появился в результате реального события, пожара Коринфа, который случился во втором веке до новой эры, орихалк же гораздо древнее, и происхождение его скрыто туманом тысячелетий…

Вот если бы кулон был на мне, тогда я бы слушала этого старика с полным пониманием, а так… мелькали незнакомые слова, и тон его навевал на меня не то чтобы скуку, но сон. Однако я сделала над собой усилие и задала вопрос:

— Вы говорите, он очень высоко ценился в древности? А что случилось потом?

— А потом секрет его изготовления был утрачен. Платон в одном из своих трактатов подробно описал его: по его словам, орихалк добывался в Атлантиде и был одним из основных сокровищ этого легендарного острова. Впрочем, кое-какие изделия из орихалка описаны и другими античными авторами… Например, во многих источниках написано, что из орихалка был сделан знаменитый щит Геракла.

Я малость приободрилась, потому что про Геракла знаю. И про Атлантиду что-то читала. Только я думала, что Атлантида — это красивая легенда, а этот старик говорит о ней так, как будто сам там бывал…

— Неоднократно упоминается особенный «лунный блеск» этого щита, то есть его холодный серебристый оттенок. Такой же, кстати, как у этой фибулы. Но вот что касается конкретно этого украшения, то я думаю, что мы сейчас найдем…

Конрад Карлович с быстротой, неожиданной для своего возраста, вскочил, подбежал к одному из книжных шкафов, открыл дверцу и достал с полки старинный фолиант.

Положил его на стол, какое-то время переворачивал страницы и наконец издал победный вопль:

— Вот оно! Я так и думал, что Кастеллано не сможет обойти вниманием такую важную вещь!

Я вытянула шею, чтобы увидеть, на что он смотрит с таким интересом. Конрад Карлович повернул книгу так, чтобы мне было лучше видно, и сказал:

— Взгляните!

Я встала и заглянула в книгу.

Она была открыта на странице со старинной гравюрой, аккуратно проложенной папиросной бумагой. Хотя гравюра эта была черно-белой, я без сомнений поняла, что на ней изображено именно то украшение, которое я принесла.

Те же переплетающиеся спирали, тот же круглый камень в их общем центре…

— Это она!

— Она? — переспросила я.

Честно говоря, я думала, что это кулон, то есть предмет мужского рода…

— Ну да, в исторической традиции это украшение называется фибулой машмашшу…

— Как? — переспросила я.

Оба слова мне были непонятны.

— Фибула — это заколка для одежды, которая и скрепляла одежду, и служила для украшения. Машмашшу — это ассирийский жрец, маг и заклинатель…

Мало мне Геракла и Атлантиды, так еще и до ассирийцев дошло! Может, старик нарочно мне мозги пудрит разными мудреными древними названиями?

Тут вступил Леонид:

— Так этот кулон, или фибула… он что — такой древний? Ассирия — это же очень древнее государство… гораздо древнее Древней Греции и Древнего Рима…

— Безусловно! Но давайте прочтем, что пишет об этом артефакте Кастеллано…

— Кто?!

— Джулио Кастеллано, автор вот этой книги! — Конрад Карлович показал на открытый фолиант. — Это один из самых авторитетных историков ювелирного дела, он жил в восемнадцатом веке и принадлежал к старинному генуэзскому роду, члены которого на протяжении столетий занимались ювелирным делом.

В книге, которую вы сейчас видите и которая сама по себе является библиографической редкостью, Джулио Кастеллано подробно описал самые известные ювелирные изделия с древнейших времен до начала восемнадцатого века.

— Значит, он видел этот кулон? Держал его в руках?

— Нет, он видел только его изображения в старинных манускриптах и на их основе составил описание и вот эту гравюру. Но теперь, когда этот кулон, точнее фибула, лежит перед нами, мы можем убедиться, что описание было достаточно точным.

А теперь позвольте я прочту вам, что Кастеллано писал об этом изделии…

Он надел очки и снова взглянул на меня:

— Вы ведь, конечно, не понимаете латынь…

— А кто ее сейчас понимает? — Я едва удержалась, чтобы не огрызнуться, и смягчила свои слова улыбкой.

— Да, вы правы, к сожалению… Что ж, я буду переводить вам прямо с листа.

Он снова склонился над книгой и начал медленно читать, действительно переводя латинский текст с листа:

— «Оное украшение среди ювелиров и историков носит имя «фибула машмашшу», ибо впервые упоминается оно в ассирийском трактате о правилах богослужения. В оном трактате имеется рисунок, на коем изображена сия фибула, которой пользовался машмашшу, верховный жрец ассирийского бога Шамаша.

Сказано в том трактате, что оная фибула давала жрецу духовную связь с божеством и тем самым вливала в него божественную силу, иначе именуемую духом Шамаша…»

Я сжала зубы, чтобы не наговорить лишнего. Но от этих незнакомых имен хотелось завыть, как волк на луну.

По аналогии я покосилась на волкодава, он ответил мне пристальным взглядом. Я вздохнула и сделала самое внимательное лицо.

Старик явно увлекся:

— «Надо сказать, что ассирийские жрецы, которых часто именовали халдеями, хранили подробности своих богослужений в тайне, и об этих ритуалах мало известно. Однако по некоторым отрывочным сведениям, сохранившимся на уцелевших