Читать книгу - "Тайна Паганини - Наталья Николаевна Александрова"

и лицо ее начало приобретать то жалкое, беспомощное выражение, которое я уже видела. Еще немного — и он ее одолеет.

— Э нет! — Я помахала рукой перед лицом Арсения. — Ты лучше свои штучки брось, теперь это не сработает.

Анна потрясла головой.

— И правда, — сказала она, — что это на меня нашло? Ведь козел козлом, глядеть не на что, а туда же…

Очевидно, она оказалась покрепче сестры, потому что Мария смотрела растерянно.

— Арик… ну как же так… Ты говорил, что мы…

— Ей тоже говорил, — я показала на Анну, — а сам ко мне пришел с букетом и конфетами.

— Этот букет? — Анна схватила цветы и принялась хлестать ими своего бывшего любимого мужчину по лицу, а он только жалобно хныкал и закрывался.

Вот читала я где-то, что садовые гвоздики очень вредные для здоровья, уж не знаю, правда ли это, только глаза у Арсения стали красные, как у кролика.

Улучив минутку, когда Анна отвернулась, он выскочил из-за стола и помчался к двери. Мария опомнилась и проводила его хорошим пинком под зад.

Мы наблюдали, как он пробежал через двор и скрылся.

— Ну какой козел! — причитала Анна. — И как меня угораздило? Вот не понимаю!

— А я-то… — вздохнула Маша, — да он мало того что страшный, так еще и нищий. Я за него в кафе платила…

— Вот что, девочки, — сказала я, — давайте сядем и поговорим, что ему от вас было нужно.

— Так… — Анна присела за стол и решительно вытащила из коробки конфету.

Машка дернулась было, но под моим взглядом притихла.

— Ешь, не отравлены, — сказала я, — вот кот проверял. Он не даст соврать.

Пантелей спокойно лежал на диване, потом приоткрыл один глаз и посмотрел на девиц неодобрительно — мол, ходят тут всякие.

— Так вроде бы все про наследство он спрашивал… — заговорила Анна, — а когда узнал, что тебе эта квартира досталась, прямо взвился. И велел мне сделать тебе предложение, ну, ты знаешь.

— А мне велел к тебе в гости напроситься…

— Ага, а ты видела, что он мне таблетку в чай сунул?

— Извини… — она отвела глаза, — я как в тумане была… смотрю и ничего сказать не могу…

— А если это был яд?

— Извини…

— Ну хоть что-то вы про него знаете? Кто такой, где живет, где работает?

— А получается, что ровным счетом ничего я про него не знаю… — удивленно протянула Анна, — надо же, несколько месяцев уже с ним знакомы…

— Встречались где — у тебя?

— Ну да… вот только, ради бога, не спрашивай, как все было! — со злостью бросила она. — Ничего не помню, какой он, как с ним… говорю же — как в тумане!

— Так, может, ничего и не было? — Машка смотрела в полном обалдении. — Я тоже ничего не помню!

— А если не было, то еще и лучше! — утешила я их обеих. — А то представить страшно, если с этим уродом… ну, это… тошнит прямо.

— Точно! — Анна повеселела и съела еще две конфеты.

— Ладно, девочки, каждая из нас получила то, что дед завещал, — заговорила я, — я не в претензии, но этого типа все-таки нужно примерно наказать.

— Ну, попадись он мне, все оставшиеся волосики повыдергаю, глаза выцарапаю! — Анна наелась шоколаду и была полна энергии. — А знаешь что? Я его как-то видела… Проезжаю мимо цветочного магазина на Лермонтовском проспекте, там еще церковь рядом…

— Ну?

— Ну и вижу, что Арсений выходит оттуда. Я только хотела притормозить, а потом смотрю — с ним баба какая-то. Поговорили они немного и разошлись, а я на светофоре стою и не знаю, что делать — за ним ехать или за ней, чтобы узнать, кто это вообще такая. Потому что баба такая яркая, интересная.

— Блондинка, брюнетка? — спросили мы с Машей хором.

— Брюнетка, причем видно, что натуральная, смуглая такая…

— Брюнетка? — оживилась я.

— Ага, макияж такой яркий… помада аж мне видна была — темно-красная…

Я тут же вспомнила чашку кофе, на краю которой был след от темно-красной помады. И мертвого нотариуса Селиверстова…

— И смотрю, значит, она садится в машину, тут же припаркованную, у магазина.

— Какая машина?

— Машина, само собой, тоже красная, а на боку цветы разные… букеты, в общем…

— То есть она как-то с тем цветочным магазином связана… А дальше что было?

— А дальше мне уже сзади сигналить начали — пока я поехала, пока развернулась, их уже и след простыл… И забыла я про этот случай, а сейчас вот вспомнила…

Простились мы по-хорошему, и они ушли. А я осталась и решила подумать.

Что-то подсказывало мне, что так просто эта история не закончится и что если я сумела избавиться от Арсения, то от брюнетки избавиться будет потруднее.

Я опасливо посмотрела на кулон, лежащий передо мной на столе.

Я поняла, что в этом кулоне заключена удивительная, непостижимая сила.

И еще я поняла, что дед не случайно оставил мне эту квартиру, эту бывшую дворницкую. Вместе с квартирой он оставил мне тайную сторону своей жизни и этот кулон…

Но что этот кулон представляет собой?

Откуда в нем эта удивительная сила?

Может быть, на самом деле в нем нет ничего особенного; может быть, я просто внушила себе, что это дедов кулон так удивительно подействовал на меня, а на самом деле причины моего перерождения гораздо более прозаические?

Мне захотелось с кем-то поговорить об этом удивительном артефакте, кому-то показать его…

Но кому я могу довериться?

С печалью я поняла, что у меня нет достаточно близкого человека.

Мамуля?

Ее эгоизм зашкаливает, в любой ситуации она думает только о себе, о своей выгоде. То есть раньше я отгоняла от себя эти мысли, а теперь вполне могу назвать вещи своими именами.

Больше у меня никого нет. Хоть сейчас мы с сестрами вроде бы в относительно приличных отношениях, но я ни за что не стану говорить им про кулон.

Я зла на них не держу, но помню, когда я встретилась с ними, не увидела с их стороны ничего, кроме откровенного презрения и высокомерия. Пока они считают меня жалкой, никчемной неудачницей, но если подумают, что дед оставил мне что-то по-настоящему ценное, от них можно ожидать всякого…

Тетя Кошмара, конечно, будет на моей стороне, но не хочу ее вмешивать, потому что дело это опасное.

И тут у меня в памяти всплыл Леонид Десятников, шумный, рослый мужчина, обожженный тропическим солнцем…

Конечно, я мало его знала, но он сумел вызвать у меня симпатию и доверие. И он, кажется, был дружен с покойным дедом, что