Читать книгу - "Быстрые деньги - Джеймс Хэдли Чейз"

он смог встать на ноги через десять дней после ранения. Она не объяснила, почему дала ему убежище, а когда он попытался выяснить причину, сердито сказала:

– Ой, да перестань уже говорить об этом! Я делаю это для себя. Мне не нужна твоя благодарность или признательность. Я не собираюсь больше это обсуждать!

Это беспокоило Бэрда. Он не мог понять, кем надо быть, чтобы сделать такое для незнакомца. Позволяя ему оставаться в комнате, она к тому же рисковала попасть в тюрьму. Это сбивало с толку. Когда он достаточно окреп для того, чтобы думать об уходе, он положил триста долларов на стол и объявил:

– Я считаю, что многим тебе обязан. Возьми, денег у меня достаточно. Я не забуду, сколько ты для меня сделала. Просто возьми их. Ты их заслужила.

Он не привык произносить речи и был крайне смущен. В глубине души он думал, что, должно быть, спятил, раз дает ей так много, но все же что-то заставляло его быть щедрым, что-то новое, чего он раньше в себе не замечал.

Ее отказ прозвучал как пощечина. Она сказала «нет» с такой легкостью, как будто деньги для нее ничего не значили. И тогда его дикий нрав взял верх над благими намерениями.

– Нет так нет! – рявкнул он, засовывая бумажки обратно в карман. – Черт бы тебя побрал! Я не собираюсь тебя умолять. Хочешь оставаться такой же упертой дурой – пожалуйста! У меня, наверное, мозги размякли! Как меня вообще угораздило что-то тебе предложить?!

Пока Бэрд говорил, она продолжала готовить ужин, и у него появилось неприятное ощущение, что она его даже не слушает. Это окончательно вывело его из себя, он схватил девушку и грубо притянул к себе.

– Ты слышишь, что я говорю? – заорал он, глядя на нее сверху вниз. – Триста долларов! – Он слегка тряхнул ее за плечи. – Ах ты, тупая сука, для тебя же это целое состояние! Ты хоть понимаешь, в какие игры играешь, отказываясь от них?

– Убери от меня свои руки! – крикнула она с не меньшей яростью, чем он. – Мне не нужны твои деньги! Ты что, думаешь, доброту можно купить в бакалейной лавке? Я помогла тебе потому, что мне было тебя жаль. Я помогла бы любому, останься он один против всех. Пусти меня!

На мгновение они застыли, глядя друг на друга, затем Бэрд разжал руки, отошел от нее и сел на кровать. Ни одна знакомая ему девушка не смела смотреть на него так, как она. Его поступок не произвел на Аниту того впечатления, на которое он рассчитывал. Возможно, он был для нее просто человеком, попавшим в беду, а не убийцей, который мог прикончить ее в любой момент, и сознание того, что она не испытывает страха, находясь рядом с ним, доставляло ему странное и необычайно сильное удовольствие.

Люди боялись его с тех пор, как он себя помнил, даже его мать – когда он бывал не в духе. Его брат и сестра, казалось, инстинктивно понимали, что он опасен, поэтому не подшучивали над ним, как шутили друг над другом, и им всегда было нелегко играть втроем. Дети в школе относились к нему с недоверием, и позже он постоянно видел страх, который вселял в людей при встрече. Даже у Рико был этот страх, хотя он и подлизывался к Бэрду. Кайл тоже боялся его, как и та блондинка с кукольным лицом. Они все как будто чувствовали инстинкт убийцы, который был в нем с рождения.

Такое отношение заставило его погрузиться в темное, дикое одиночество; сделало его бессердечным и приучило полагаться только на себя; развило в нем подозрительность и недоверие к людям, поэтому встреча с кем-то, кто его не боялся, была похожа на свет, прорезавший тьму.

На следующее утро, когда Анита, как обычно, отправилась на работу, Бэрд решил уйти. Каждый новый день, проведенный им в этой комнате, делал положение девушки еще более опасным. Раз уж она не берет деньги, меньшее, что он может сделать, – это уйти отсюда. Он покинул комнату, когда начало темнеть, примерно за час до ее возвращения. Он выбрался через окно тем же путем, которым сюда попал.

Он ушел не попрощавшись и не оставив записки.

Всю неделю в Нью-Йорке, пока он занимался своим алиби, Анита не выходила у него из головы.

Хотя они провели так много времени вместе, он ничего о ней не знал, кроме того, что она работала официанткой в стейк-баре. Он не спросил даже, где находится само заведение. Он как-то пытался выяснить ее прошлое, но она быстро оборвала его прямые расспросы, коротко сказав, что не хочет говорить о себе.

В Нью-Йорке Бэрд обнаружил, что скучает по ней. Он остановился в дешевом отеле и каждую ночь, раздеваясь перед сном, размышлял о тех счастливых тринадцати днях, когда она суетилась в комнате рядом с ним, пусть ничего не говоря, но составляя ему компанию и тем самым отодвигая стену одиночества, отделявшую его от других.

Он постоянно вспоминал ее слова о том, что доброту нельзя купить в бакалейной лавке. Доброта! Для него это было слово на иностранном языке, но все же он возвращался к нему снова и снова. Он обязан этой девушке, и теперь он был полон решимости избавиться от этого долга. Он должен был снова ее увидеть. Он знал, что она отчаянно бедна и по какой-то причине у нее нет друзей. По-своему она была так же одинока, как он. Она не ходила в кино, не танцевала – не делала вообще ничего, чем девушки с ее внешностью занимались каждый вечер. Мужчинам, казалось, не было места в ее жизни. Когда он спросил, почему она никуда не ходит и не живет в свое удовольствие, она дерзко ответила:

– Я живу в свое удовольствие. Мне не нужно куда-то ходить для этого. В любом случае я не хочу, чтобы вокруг меня вились мужчины. Им нужно только одно, а от меня они этого не получат!

Он сдался. Она была слишком сложна для его понимания. Кроме того, не в его правилах задавать вопросы или проявлять интерес к кому-либо. Он чувствовал себя безнадежно потерянным рядом с Анитой и раздражался оттого, что беспокоится о ней.

Но он должен был увидеть ее снова. Хотя было уже больше одиннадцати вечера, когда он покинул квартиру Евы Гиллис, ему и в голову не пришло, что уже слишком поздно идти к Аните. Она вернулась с работы в десять тридцать и сразу же легла спать. Он знал, что она, скорее всего, уже заснула, но ему было все равно. Он решил увидеться с ней этой ночью, и точка.

По дороге он думал о Кайле и его предложении.