Читать книгу - "Таежная банда - Валерий Георгиевич Шарапов"

— Да что ты такое говоришь? — поморщилась Алла. — Убивал он кого-то или нет — это еще разбираться надо. Твоего мужа похоронят со всеми милицейскими почестями — в один день с Горобцом и Чепурновым. Завтра или послезавтра. Геннадий был отличный опер, имеет заслуги перед страной. Ладно, Валя, пойду. Извини, если что.

Она обернулась, сойдя со ступеней. Валентина безучастно смотрела ей вслед. Мертвецкая бледность растекалась по худому лицу.

— Сочувствую тебе, Валя. Как ты жила все эти годы?

Вдова удивилась:

— А кто-то живет по-другому?

Алла опять сидела на табуретке перед решеткой. Егор как раз закончил разминку: сто раз присел, сорок раз отжался. Спутaнные волосы слиплись от пота. Он слушал, не перебивая. Потом задумчиво пробормотал:

— Значит, повод для убийства Алексея — не ревность. Адюльтера не было. Возможно, Лукьянов СЧИТАЛ, что его жена изменяет ему с Алексеем?

— Нет, — покачала головой Алла. — Надуманная версия. Лукьянов хорошо знал свою жену. Валентина — открытая книга. Ничего у них не было.

— Хорошо, убедила. Причина убийства не ревность. Твой муж интересовался Вараном — за это Лукьянов его и убил. Возможно, не по собственной инициативе, а по приказу. Рабочая версия?

— Рабочая, — подумав, допустила Алла. — Лукьянов на кого-то работал… Появились деньги, брехал Валентине про Ялту, задумывался о переезде — и не куда-то, а в столицу… Но хоть убей, не пойму, на хрена мне Лукьянов плел на берегу про адюльтер? Ты сам слышал этот треп. Почему правду не сказал? Он же все равно убивать меня собрался.

— Но ведь еще не убил, — усмехнулся Егор. — Психология, товарищ Барышева, — буржуазная наука, которую мы, к сожалению, не чтим. А эта наука — всему голова. Ты была еще жива, смотрела ему в глаза, он смущался, ему было неловко. Сказать, что Алексей переспал с его женой, было проще, чем сказать правду, — какое-никакое, а оправдание. Признаться, что он предал друга — за деньги, за какие-то льготы, преференции, да пусть даже из банального страха — было бы постыдно. Не хотелось ему, чтобы перед смертью ты его презирала. Понимаешь?

— Не дура, — буркнула Алла, — понимаю. Скажи, слово «преференции» — ты же не из лагерного жаргона его позаимствовал? Поможешь мне, Бурлак? — Она как-то напряглась. Егор насторожился.

— В каком это смысле? А сейчас я что делаю?

— Дальше — поможешь? У тебя голова на плечах есть. А у нас работать некому.

— Я вчера тебе уже помог, — Егор неуверенно усмехнулся, — и где я теперь? Нет, товарищ Барышева, извини, не мое это дело, разбирайтесь сами. Вы меня либо под суд определяйте — и обратно на зону, либо отпускайте, и я в Москву поеду. Шантажировать будешь? — Егор прищурился. — Дальнейшей отсидкой?

— Не буду я тебя шантажировать, — скрипнула зубами Алла. — Как человека прошу — окажи содействие. Я одна не разгребусь.

— Как ты это представляешь? — Егор продолжал криво усмехаться. — Даже если соглашусь. Приду в ваш отдел кадров со справкой об освобождении? В стране бардак, но не до такой же степени! Я убил начальника уголовного розыска — и меня сразу примут в коллектив? Да твое начальство от хохота помрет.

— Это не твоя забота, — настаивала Алла. — Все вопросы, которые возникнут, решим. Обвинений не будет — в чем тебя обвинять? Цыпленкову под дых съездил? Так от него не убудет. В штат никто тебя устраивать не будет — это и ежу понятно. Будешь моим помощником — я выпрошу у Бурового соответствующую бумагу. Человеком станешь, Бурлак, — пусть даже ненадолго. Пойми, дурная голова, тебе же лучше будет. Сделаем дело — и поезжай в свою Москву. Получишь и рекомендации, и благодарственные письма, что там еще? В Москве без проблем на любую работу устроишься…

Егор угрюмо молчал. Она сама хоть верила в то, что говорила? То, что дело попахивает отменным дерьмом, уже было не новостью. Какие, к черту, благодарственные письма? Но она так смотрела, с такой надеждой, словно всю свою боль на него выплескивала…

— Жилье тебе сделаем, — продолжала убеждать Алла. — Будет собственная отдельная жилплощадь. Пристройка к зданию — с того конца. — Она махнула рукой. — Там пожар был в прошлом году, но голубятня осталась целая, сторож какое-то время жил, есть кровать, шкаф, вода в кране и даже унитаз со смывным бачком…

Алла осеклась, пристально воззрилась на собеседника. Егор улыбался.

— Что такое? — Он стер с губ улыбку.

— Странно. — Алла сглотнула. — Впервые вижу, как ты улыбаешься. У тебя хорошая улыбка, Бурлак… Лицо просто другим становится. Ты когда в последний раз улыбался?

— Не помню, — признался Егор, — но точно перед посадкой. Ладно, товарищ Барышева, ступай, договаривайся с начальством. Оно все равно тебе всю идею зарубит.

Глава шестая

— Барышева, ты с ума сошла?! — гремел подполковник Буровой. Побагровела даже лысина, а щетинистые усы стали как колючки у ежа. — Ты совсем берега не видишь?! Что ты мне сейчас предлагаешь?! Взять на работу амнистированного зэка, который ко всему прочему застрелил нашего начальника уголовного розыска?! Нет и еще раз нет! Выйди из кабинета, и чтобы до конца рабочего дня я тебя не видел и не слышал! А зэка твоего мы будем судить — и получит он по всей строгости!

— Вы же знаете, товарищ подполковник, почему он убил Лукьянова, — упорно гнула свою линию Алла. — Окажись вы на месте Бурлака — сделали бы то же самое. Какая еще за ним вина? Убил трех ублюдков, которые надругались над женщинами? Так за это героя давать надо. Сидел? Так это не показатель. Вы знаете не хуже меня, какие люди встречаются на наших зонах и как они туда попадают. Он опытный московский сыскарь, прошел войну, имеет правительственные награды. Он может оказать неоценимую помощь. Я же не предлагаю вводить его в штат.

— Еще бы ты такое предлагала! — бушевал подполковник. — Почему ты не понимаешь элементарных вещей, Барышева? Пусть он и кристально честный зэк, опер со всем мировым опытом! Но я буду обязан доложить наверх!

— Вам вовсе не обязательно докладывать наверх, — осторожно заметила Алла.

— Другие доложат! — отрезал Буровой. — Думаешь, у нас в райотделе стукачей нет? Да у нас стукач на стукаче сидит и стукачом погоняет!

— Так давайте назовем это… ну, не знаю, производственной необходимостью. Форс-мажорными обстоятельствами. Человек уже в курсе дела, он сидел с интересующими нас лицами, был участником последних событий…

— Это каких же? — проворчал Буровой. — Палил в голову твоему начальнику?

— И это тоже. — Алла была невозмутима. — Работать некому, Илья Константинович. То есть совершенно некому.