Читать книгу - "Таежная банда - Валерий Георгиевич Шарапов"

— Когда насилуют при тебе — тоже не очень любишь? Это ведь ты… тех?

Егор кивнул. Глупо отрицать очевидное.

— Троих — да. Двоим, к сожалению, удалось уйти, у меня в берданке оставался один патрон…

Алла снова посмотрела на Лукьянова. В голове творился полный сумбур. Очевидное не откладывалось.

— Но ты мог его хотя бы ранить?

— Зачем? — Он повернул голову, смотрел бесцветными глазами. — Я ждал до последнего, самому было интересно: выстрелит или нет. Он уже готов был выстрелить, уж поверь. Стрелять надо было на поражение, что я и сделал. То, что он тебе признался в убийстве твоего мужа, ничего не значит: после задержания он мог все отрицать. Его слово против твоего. А я тут вообще никто. Угадай, кому бы поверили — серьезному оперу или взбалмошной бабе с уклоном в фантазию и помешательство, извини… В общем, не морочь мне голову…

— Подожди. — Алла потерла лоб, но яснее под ним не стало. — Ты… подслушивал?

И тут он засмеялся. Это звучало странно. Бурлак не менялся в лице, извлекал из горла хрипло-каркающие звуки.

— Да, подслушивал. Обожаю, знаешь ли, чужие тайны. Очень хотелось узнать, чем все кончится.

Алла пристально смотрела ему в глаза.

— Я, кажется, вспомнила… твоя фамилия Бурлак.

— У тебя прекрасная память, — похвалил он. — Егор Михайлович — если интересно.

— Рассказывай, — потребовала она. — Все, что произошло сегодня, — после того как ваша теплая компания села в автобус.

Много времени рассказ не отнял. Страшно хотелось курить. Егор порылся в вещмешке, извлек папиросы.

— Бурлак, ты кто? — тихо спросила Алла.

Пришлось отвечать и на этот вопрос. За что сидел, кем был до этого, как вообще докатился до такой жизни.

— Бурлак, ты опер из МУРа? — Аллу ошеломила новость.

— Именно об этом я и говорю, — усмехнулся Егор. — Старший оперуполномоченный. Но это было в прошлой жизни, очень давно — уже и не припомнить. Возврата к прошлому уже не планирую — проехали.

Наступило какое-то подавленное молчание. Алла пристально всматривалась в серое лицо Бурлака. Он курил, с наслаждением вдыхая дым, словно перед расстрелом. Меланхолично смотрел, как в заводи на другой стороне речушки плещется рыба. Алла поднялась, стала неприкаянно блуждать по кромке берега. Снова подошла к Лукьянову, пристально всматривалась в мертвое развороченное лицо. В душе царила пустота. Ведь это был хороший мент — не трусил, всегда мог прикрыть, к подчиненным относился без злобы и высокомерия. Что случилось? На какой минуте этого безумия она проснется? Сунула в кобуру свой пистолет, подняла табельный ПМ Лукьянова — он валялся, никому не нужный, в дюйме от воды. Подняла двустволку, убедилась, что она разряжена, поколебалась, подошла к Бурлаку. Егор поднял голову.

— Мне жаль, что твой муж погиб.

— Да, мне тоже… — Алла помялась. — Уходи.

— Что? — Он не понял.

— Уходи, говорю, — жестко сказала она. — Как пришел, так и уходи — ногами. Забирай свою котомку и двигай. Четыре километра на восток — туда, — она махнула рукой, — выйдешь к остановочной платформе «Кабинетное». На ней ментов не будет. Поезжай в Новосибирск, в Москву — куда там тебе надо. Все еще может получиться… Не хочу быть бессердечной сукой, Бурлак. Ты мне жизнь спас. Не такая уж ценная штука — эта моя жизнь, дерьмо еще то… но уж какая есть. Ну что смотришь? — рассердилась она. — Уходи, пока не передумала.

Он смотрел на нее какими-то другими глазами, грустно усмехнулся.

— Спасибо, конечно, но… не пойду. Набегался, хватит. Не возьмут в Новосибирске — возьмут в Москве. Чем дальше буду бегать, тем хуже станет потом. Я мента убил, если ты не заметила. Целого капитана милиции — а это, знаешь ли, не хрен собачий. Ну и прочие мелкие удовольствия: трех амнистированных прикончил — а они какие-никакие граждане РСФСР; от ваших сотрудников на перроне сбежал, младшему сержанту Цыпленкову в пузо настучал, да с зэками меня в деревне видели — где они шабаш устроили, правда, уже без меня… Что скажешь своим следователям и руководству? Отпустила убийцу капитана милиции? Сама убила своего дружка? — Он покосился на безмолвное тело. — Так любая экспертиза докажет, что стреляла не ты… Нет, хватит бегать. — Он решительно помотал головой. — Вези меня в свою милицию, закрывай в камере, делай что должна. Мне скрывать нечего, ты же не дура, понимаешь, что я не врал. Буду надеяться, что проведешь объективное расследование.

Алла смутилась, неловко становилось. Кто он такой, чтобы облегчать ей жизнь? Невольно покосилась на Лукьянова — в кармане брюк у мертвеца лежал ключ зажигания.

— Уверен?

— Да, — он со вздохом кивнул. — Покурю еще разок, если можно? Потерпишь пять минут?

Глава пятая

Сумерки накрывали Болотнинск, когда Алла привезла «убийцу» в райотдел. Сотрудники не расходились: отсутствовало такое понятие — окончание рабочего дня. Новость о гибели капитана Лукьянова повергла людей в шок. На берег реки за телом мгновенно устремились криминалисты и дежурный наряд. Вышел с палочкой на крыльцо Федор Кузьмич Аристархов, с ужасом выслушивал последние новости. Скатился с третьего этажа взбешенный подполковник Буровой — у него просто не было слов.

— Он — мой, — во всеуслышание объявила Алла, кивая на закованного в наручники Егора. — Если кто-то без моего ведома тронет его хоть пальцем — лично пристрелю.

Зарешеченные одиночные камеры находились в глубине коридора на первом этаже. Алла лично сопроводила задержанного до одной из них, запустила внутрь, через решетку сняла с него наручники. Конвоиры угрюмо наблюдали за ее действиями. Алла повторила:

— Руками не трогать. Кто-то тронет — завтра вылетит со службы. Я доходчиво объясняю, мужчины? Захочет по нужде — вывести. Попросит воды — дать воды.

— А огурчиков соленых с водочкой попросит — тоже дать, Алла Викторовна? — угрюмо спросил один из присутствующих.

— Да, — резко ответила Алла. — В общем, вы меня поняли, товарищи.

— Да мы все понимаем, Алла Викторовна, — вздохнул другой. — Не будем трогать. Желание женщины — закон. Если уж вы сами решили его на матросские ленты порезать…

Егор стоял за решеткой, не шевелился. Усталое посеревшее лицо ничего не выражало. Алла смерила его долгим взглядом и зашагала прочь.

Подполковник Буровой испепелял ее взглядом. В один день — лишиться трех сотрудников, практически полностью остаться без отдела уголовного розыска — а еще эта баба несет тут ужасную дичь и не краснеет!

— Алла Викторовна, ты не охренела?! — Подполковник изливался яростью и махал кулаками у нее под носом. — Этот Бурлак на твоих глазах застрелил капитана Лукьянова — а тебе хоть бы хрен по деревне! Несешь мне полную