Читать книгу - "Таежная банда - Валерий Георгиевич Шарапов"

Вы только скажите — мы с Петренко быстренько сообразим и подержать этого гаврика поможем, пока вы веревку на трубу наматываете.

Усмехнулся даже Егор, сидящий на шконке. Алла покачала головой, подождала, пока затихнут шаги, поставила на пол ободранную сумку. Вытянула шею, заглянула в соседнюю камеру. «Жилплощадь» пустовала. Сидельца — местного «синяка», душевно поколотившего жену, — увели на рассвете. Он почти не протрезвел — когда уходил, хрипло и фальшиво пел «Врагу не сдается наш гордый „Варяг“»…

«Хоть бы расстреляли», — молил про себя Егор.

Алла смотрела пристально, оценивающе. Она помыла голову, пыталась даже подкраситься. Но лицо осталось серым, глаза ввалились. Ночь определенно выдалась бессонной. Она надела клетчатую байковую рубашку, свободные штаны. Из-под рубашки выглядывала кобура, пристегнутая к поясу. Алла села на табурет, не спуская глаз с арестанта. Егор сместился к краю нар, чтобы быть поближе.

— Не зайдешь? — спросил он.

Алла обвела глазами небогатый интерьер одиночной камеры, качнула головой.

— Все в порядке, Бурлак? Не обижают? Жалобы, пожелания, предложения?

— Да иди ты, — пробормотал Егор. — Неплохо, кстати, выглядишь.

— О, — невыщипанные брови поползли вверх, — ухаживаешь?

— Да проснись, — буркнул он. — Мне только ухаживать за тобой. Я тебя вообще не знаю. Где ты, где я? Забыл уже, что это такое — за дамами ухаживать. Форму не носишь?

— Ношу, — откликнулась Алла. — Но не люблю.

— Понятно. — Егор кивнул. — Тут жмет, тут давит. И люди смотрят со смесью надежды и недоверия. Вчера в колонии вы тоже всей компанией были в штатском — ты, Лукьянов, еще двое…

— Эти двое вчера погибли, — резко отозвалась Алла. — Оперуполномоченные Горобец и Чепурнов. У одного остались трое детей, другой сам был как ребенок. До полудня они еще были живы. Потом перестали… Разменяли этих парней на пятерых уголовников…

Егор подавленно молчал. Он не знал. Получалось, что из всей четверки, которую он видел в «Черном камне», в живых осталась только Алла. Это действительно был тяжелый день…

— Есть будешь? — спросила Алла.

— Можно.

Она достала из сумки сверток, просунула сквозь прутья решетки.

— Ешь.

— Благодарствую…

Он развернул на нарах грубую бумагу, обозрел яства: два бутерброда с вареной колбасой, пара яиц, сваренных вкрутую, свежий огурец. Колбаса была качественная, с сальными прожилками, в колонии такой не баловали. Егор ел с аппетитом, но не гнал — откусывал маленькими кусочками, пережевывал. Алла, склонив голову, наблюдала за ним. Он собрал крошки на бумагу, скомкал ее, сунул Алле.

— Спасибо, вкусно, — хрустнул огурцом и начал его сосредоточенно пережевывать.

Алла изменилась за прошедшую ночь. Да, остались на лице следы потрясения, огромной усталости, недосыпа. Однако что-то поменялось. Осанка сделалась прямой, в глазах нет-нет да и поблескивал торжествующий огонек. Муж отомщен, догадался Егор. Не так, как хотелось, но все же. Скатилась часть груза с души.

Егор с аппетитом догрызал огурец, Алла ждала. Покосилась в глубину коридора. За их мирным общением с недоумением наблюдали сотрудники.

— Ты упоминал, что Алексей приходил к тебе на зону. Расскажи подробнее.

— Рад бы, да нечего. — Егор задумался. — Пришел, показал ксиву, произвел, кстати, хорошее впечатление. Нормальный серьезный мужик. Попросил поглядеть за Вараном — с кем общается, не приезжают ли к нему люди. Может быть, удастся подслушать какой-нибудь разговор. Мол, навел обо мне справки, похвалил — что не продался, что был правильным ментом, что даже сел за то, что друга вытаскивал…

— И что, приезжали к нему люди? — перебила Алла. — Удалось подслушать разговоры?

— Нет, — покачал головой Егор. — Варан замкнутый, о своих секретах с народом не откровенничал. Если кто-то к нему приезжал, то в барак не заходил, все встречи проходят через оперчасть, а там у меня, извини, своих людей не было. Пообещал, что еще придет, но не пришел… То, что он твой муж, я только вчера вечером сообразил. Конвоиры собирались меня избить, но кто-то орал, что Барышева запретила. Ты свою фамилию не называла, я как должен был это понять? Он тебе не сообщал о своих изысканиях?

— Да нет же… — Алла чертыхнулась. — Я понятия не имела, куда он копает. Не делился, знаешь ли. Сама удивлялась. Теперь понимаю, что он узнал что-то интересное и решил в одиночку гору свернуть… Никогда себе не прощу, что не смогла настоять… Но с другой стороны… Лукьянов ведь сказал, что убил из ревности?

— Поговори с его вдовой, — посоветовал Егор. — Не дело, конечно, лезть к убитой горем женщине — но можно как-то мягко. Вдруг вскроется сюрприз?

— Которых нам так отчаянно не хватает… — пробормотала Алла. — Я уже поняла, что Алексея интересовал Варан. Снимки Варана я нашла в бумагах Алексея. Охотился за ним — значит, была причина. При этом всячески меня оберегал, чтобы я, не дай бог, чего-то не узнала. Варан не прост, верно?

— Не прост, — согласился Егор. — Фигура с мутным прошлым. Урки его побаивались. Кстати, одно из моих «природных наблюдений» таково. Варан, когда вышли за ворота колонии, на станцию не рвался. Такое ощущение, что у него остались незавершенные дела в этом районе. Грабить сельмаг он не хотел, насиловать женщин — тем более. Но не спешил бросать компанию и пускаться в свободное плавание. Его подручный Бармалей тяготел к Верблюду и прочим. Он бы пошел за Вараном, но, думаю, с большой неохотой. А Варану, что бы он ни задумал, требовался помощник. Не уверен, но есть вариант, что вечером он собирался с кем-то встретиться или что-то взять…

— Тогда и я тебе сообщу о своих «природных наблюдениях», — оживилась Алла. — Могу, конечно, ошибаться. На поляне, где насиловали семью Гулябина, мы с Лукьяновым обнаружили труп Штопаного. Лукьянов обеспокоился, как-то занервничал. Нам сообщают: в лесу еще двое. Мы — туда. Верблюд и… как там бишь его… Сизый. Больше никого? Говорят — никого, все осмотрели. Остальные, стало быть, ушли. Варан и Бармалей. И вот на этом месте Лукьянов расслабился, даже повеселел…

— Ты это к тому, что Лукьянов может быть связан с Вараном?

— Нет, — покачала головой Алла. — Это мои, как ты выразился, «природные наблюдения».

— Спорить не буду. Чего не знаем, того не знаем. Пока известно, что Лукьянов убил твоего мужа из ревности, а не по какой-то другой причине. Подтверди это утверждение — или опровергни. Ты же хороший опер? Можешь догадаться, когда люди врут? Опроси вдову Лукьянова. Тогда и будет о чем разговаривать.

Утверждение было спорное. Обладай она такой проницательностью, не смог бы Лукьянов два месяца водить ее за нос. Алле и в голову не приходило, что он может быть причастен к гибели Алексея!

Валентина Лукьянова в черном платке и простом сером платье