Читать книгу - "Таежная банда - Валерий Георгиевич Шарапов"

сидела за столом на веранде, перебирала какие-то старые фото. Но смотрела не на них, а в пространство. Болезненно худая, с вытянутым лицом, она еще была вполне привлекательна. Детей у Лукьяновых на данный момент не было. Сын в 47-м родился с патологией сердца, прожил четыре месяца и умер. Больше Валентина не рожала — просто не могла. Да и не хотела. Работала в библиотеке, вела домашнее хозяйство. В доме было прибрано, на столе, за которым она сидела, особняком лежала фотография мужа. За спиной Валентины пели птички в огороде, возвышалось пугало по имени Василий, наряженное в робу советского заключенного.

— Ты как? — спросила Алла, присаживаясь рядом. — Соболезную, Валентина.

— Нормально, — вдова пожала плечами. Голос был вялый, бесцветный. — А если честно, то не очень. У меня мужа убили… А еще такого про него наговорили… Но не ваши люди — соседка Зойка злорадно нашептала, у нее мужик в ОРУД работает, раньше всех про все узнает…

Алла молчала. Изображать участие было непросто — ну не было в ней никакого участия! Валентина подняла отрешенный взгляд.

— Бить будешь?

«Ну точно, изменяла мне с Алексеем», — мелькнула безрадостная мысль. Она отчаянно надеялась, что это не так, молилась, пока сюда ехала.

— А есть за что?

— А разве нет? — Валентина тяжело вздохнула. — Ходят слухи, что это мой Геннадий твоего Алексея убил… И тебя саму чуть было на тот свет не отправил, зэк какой-то тебя спас… Ерунда какая-то, в голове все перепуталось… Но люди отворачиваются, бубнят какие-то дежурные слова… Скажи, это правда — мой Геннадий убил твоего Алексея?

— Думаю, да, — кивнула Алла. — Сама при этом не присутствовала, но твой Лукьянов мне в глаза признался — перед тем как попытался спустить курок. Но не спустил. Ты права — какой-то зэк меня спас.

— Сумасшествие какое-то, — прошептала Валентина. — Почему Лукьянов убил Алексея? Он ничего мне про это не говорил…

— Про такое и не говорят, Валентина. Мне он так сказал: выяснил, что ты изменяешь ему с Алексеем, решил поговорить — но беседа повернула не туда…

До Валентины не сразу дошло — мысли витали где-то параллельно. Потом задумалась над сказанным, устремила на собеседницу затуманенный взгляд, пробормотала:

— Что?

— Я тебя прямо спрошу, можно, Валентина? Ты спала с моим мужем?

Валентина удивилась, причем искренне — актриса из нее была бездарная. Постучала по виску косточкой среднего пальца.

— Ты что, дура? Или ты сейчас позабавиться решила, Алка?

— Подожди, — Алла напряглась. — Хочешь сказать, ты не имела никогда интимной связи с Алексеем?

— Ты точно рехнулась, — покачала головой вдова. — Я с собственным-то мужем не очень часто имела интимную связь, чтобы еще с чужими заводить… Не пойму, что тебя надоумило…

— Твой муж так сказал.

— Зачем?

— Не знаю.

— Нашла кого слушать, — Валентина фыркнула. — Алка, ты точно сбрендила. Я даже близко к твоему мужу не подходила — да и он ко мне. У вас любовь была, я не слепая. Да, завидовала, ночами подушку грызла, но чтобы так напакостить…

Валентина не врала — не умела. Но этот разговор ее, похоже, слегка развеселил. Алла облегченно выдохнула — слава богу. А Лукьянов — не просто убийца, а еще и сволочь редкая. А ведь таким другом рядился — сколько раз они с Алексеем выпивали за их нерушимую мужскую дружбу… Словно асфальтовый каток свалился с души!

— Валентина, прости, — извинилась она. — Меня саму запутали — какая-то ахинея в голову лезет… Прости, понимаю, что тебе непросто, а тут еще я со своими инсинуациями лезу… Ответишь на несколько вопросов? Только без обид, хорошо? Это важно. Мы должны все выяснить.

— Да спрашивай, что с тебя взять, потерплю, — Валентина обреченно махнула рукой. — У меня ведь всего лишь муж умер, ерунда какая…

Она не казалась глубоко потрясенной и убитой. Да, растерянной, расстроенной, выбитой из колеи — как жить дальше, на какие шиши существовать? Что люди будут думать о ней после всех этих разговоров? Возможно, в глубине души, постыдно для нее самой, пряталось облегчение из-за того, что мужа не стало.

— Он бил тебя?

— Да нет, не сильно. — Валентина словно ждала этого вопроса, пожала плечами. — Может, съездил пару раз, когда сильно взвинчен был… Еще спроси, любила ли я его. Может, и любила, наверное… Да кому она сейчас нужна, эта любовь?

— Ты ему не изменяла? Не с Алексеем — с кем-нибудь другим? — Алла задала вопрос и сразу пожалела — Валентина залилась беззвучным смехом.

— Ты точно, Алка, того… У меня же все на лице написано, он бы меня тотчас разоблачил… Да и не любительница я этого дела…

— А он тебе изменял?

— Не знаю, не отчитывался. — Валентина вернула скорбную маску. — Мне кажется, да. Бывало, приходил поздно, на выходные куда-то уматывал, женскими духами от него иногда пахло… Я просто боялась задавать вопросы… На тебя, кстати, грешила — после того как твоего Алексея не стало…

— Напрасно, ничего не было. Я еще спрошу, Валя, можно? Каким он был в последнее время? Что-то его заботило? Куда-то пропадал? Я сейчас не про дела амурные…

— Ну ты даешь, мать, — усмехнулась Валентина. — У себя спроси, ты же с ним больше времени проводила, чем я, — на работе, имею в виду.

— Это другое. На работе твой муж работал, причем хорошо… Ответь, пожалуйста.

— Да, что-то было, — призналась вдова. — Это началось месяца четыре назад, твой муж был еще жив. С работы приходил и куда-то уезжал — но это точно была не баба. Он даже не мылся, не брился… Сидел ночами с какими-то бумагами, мне не показывал, с какими именно. Настроение часто менялось — то мрачный был, то довольный. На вопросы не отвечал: не твое, мол, собачье дело. Загадочный какой-то был, словно подменили его…

— Деньги в доме не появлялись?

— Диван вон купил, — кивнула на открытую дверь Валентина. — Сказал, что скоро купим кровать и телевизор. Вроде премию получил, но я особо не разбиралась… Однажды у него настроение было хорошее, спросил, не хочу ли я с ним в Москву перебраться. «Это как?» — говорю. Он смеется: за высокие показатели в труде и обороне, дескать… Сказал, что в начале сентября мы в Ялту поедем — там как раз начнется бархатный сезон. А потом, может быть, о переводе в Москву стоит подумать… Знаешь, Алка, я особо не прислушивалась к этому художественному свисту, но были мысли: а вдруг и правда? Но нет, накрылась моя Ялта… — Валентина, сокрушаясь, вздохнула. — Можно я тоже спрошу, Алла? Он теперь кто, подлец и убийца, — мой Генка? Денег от