Читать книгу - "Таежная банда - Валерий Георгиевич Шарапов"

так близко кобуру своего начальника. Внешне — все одинаковые, из выделанной воловьей кожи. Штука не штатная, их не выдавали вместе с оружием — крутись как знаешь, добывай. Как-то добывали, переплачивали втридорога. Лукьянов возился бедром о спину Аллы — кобура открылась. Обнажилась рукоятка макарова. Защелка, а выше защелки неровный шов серыми нитками — буквально в сантиметре от кромки кобуры. Она смотрела на этот шов, замерев, широко открытыми глазами, боясь пошевелиться. Память, помедлив, отправилась в дорогу. Она знала этот шов. Алексей месяца четыре назад ухитрился порвать кобуру — то ли на гвоздь напоролся, то ли на бандитский нож. Вертел кобуру, просовывал в дырку палец, сокрушаясь, цокал языком. При этом посматривал на нее просящими глазами. Намек был очевиден, Алла взялась зашивать. Суровыми нитками, продавливая иголку пассатижами, исколола все пальцы. Шов в итоге получился неровный, зигзагами. «Ладно, засчитано», — усмехался Алексей, прилаживая кобуру к поясу. Ей ли не знать этот шов! Невидимый, когда кобура закрыта, а вот когда верх откинут…

Это была какая-то чушь. Когда Алексея нашли, на нем не было ни кобуры, ни оружия. А ведь хорошая была кобура, кожа качественно выделана… Откуда она у Лукьянова?

Она разогнула спину, повернулась. Смотрела не мигая в глаза. Лукьянов что-то почувствовал, забеспокоился. Скосил глаза вниз, возможно, дошло. Останемся друзьями? Лицо побелело, стало каким-то жестким. Досада поселилась в глазах.

— Алла, ты что? — Он захрипел, откашлялся.

Алла молчала, в горле перехватило. Ноги начали холодеть. Когда Алексей в последний раз уходил из дома, кобура была при нем — висела на поясе. Он, собственно, ее и не снимал. Воздух в окружающем пространстве вдруг стал куда-то пропадать.

— Это… ты? — Она глотнула, отступила назад, даже не заметив, что вошла в воду.

Челюсти у капитана милиции совершали какие-то непроизвольные движения. Он был раздосадован, расстроен — и даже не пытался что-то отрицать.

— Это ты… — обреченно выдохнула Алла. — Гена… как такое может быть? Я сплю?

— Черт… — пробормотал Лукьянов. — Ведь не хотел забирать эту чертову кобуру, да жаба задавила, хорошая ведь вещь, да и моя вконец обветшала… И кто поймет? Они ведь все одинаковые… Вот так всегда и бывает, Алла, прокалываешься на какой-то ерунде…

Закружилась голова, пришлось расставить ноги. Она отказывалась верить, это какая-то несусветица… Пальцы непроизвольно поползли к кобуре на поясе, но замерли — пистолет в руке Лукьянова появился раньше, он был направлен ей в грудь. Передергивать не имело смысла — оперá, идущие на задание, заранее досылают патрон в ствол. Это запрещено, но порой спасает жизнь.

— Ты серьезно? — Алла почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Достань пистолет, — сухо произнес Лукьянов. — Осторожно, двумя пальчиками, без резких движений — и отбрось вон туда в траву.

Алла машинально подчинилась. Ей как-то слабо верилось, что Лукьянов будет стрелять. Домогался еще минуту назад, с ума сходил оттого, что она рядом…

— Вот какого хрена ты догадалась? — процедил сквозь зубы капитан. — Ну зачем, Алла? Ведь все так хорошо было… Ты даже не представляешь, что ты сейчас наделала…

— Зачем, Гена? — Голос дрожал, зубы друг на друга не попадали. — Зачем ты убил Алексея?

— Так получилось, — буркнул он. — Я не хотел, случайно вышло. Твой муж спал с моей Валентиной, я узнал об этом случайно… Мы повздорили, слово за слово… В общем, нелепая случайность…

— Ты с ума сошел? — Алла постучала костяшкой пальца по виску. — Как это — мой Алексей спал с твоей Валентиной…

— Откуда я знаю как, — огрызнулся Лукьянов. — Считаешь, он был ангел, твой Алешенька? Черта с два. Кобель тот еще — и я прекрасно знаю, о чем говорю, уж поверь…

Алла стояла в воде — потерянная, оглушенная. Просто замечательно. Мало того что ее сейчас убьют, так ей еще и муж изменял! Неужели правда такое возможно? Это в голове не укладывалось. Алексей любил ее всем сердцем, она прекрасно это видела, никогда в нем не сомневалась…

— И что ты теперь собрался делать? — спросила Алла. — Стрелять будешь?

— Алла, ты сама во всем виновата…

Она чуть не задохнулась. Это она-то во всем виновата?! Хотела выпалить из всех стволов — и осеклась. Дуло пистолета смотрело ей в голову, а глаза Лукьянова сделались жесткими, холодными. Он уже принял решение. Дергаться бессмысленно, сразу выстрелит. Ну что ж, логичное завершение трудного дня… Неужели это на самом деле происходило?

— Гена, погоди, ты же это не по-всамделишному? — заговорила она, волнуясь. — Если все случайно произошло, так поедем в отдел, разберемся, все выясним…

Но палец напрягся на спусковом крючке, начал движение. Алла попятилась, упала на колени в воду, зажмурилась.

Прогремел выстрел — слишком громкий для пистолета Макарова. Лукьянов повалился как подкошенный, из простреленного черепа тут же потекла кровь. Алла так и не успела подготовиться. Ладно, в другой раз подготовится… Когда она открыла глаза, Лукьянов уже лежал, не подавая признаков жизни. Алла тупо подождала — не свалит ли ее вторая пуля. Стала выбираться из воды — но вряд ли в эту минуту напоминала Афродиту, рождающуюся из морской пены.

Раздвинулись ветки кустарника, вышел мужчина со смутно знакомым лицом — весь грязный, оборванный, но с ружьем наперевес. Он смотрел пустыми глазами, обведенными черными разводами, спустился к берегу, выбросил ружье — в нем все равно не осталось патронов, пошарил глазами, куда сесть, и пристроился на поваленном дереве.

Минута молчания превращалась в две. Текла вода, пичужки в лесу, испуганные выстрелом, снова запели. Алла глупо переводила глаза с мертвого тела на живое. Потом быстрее молнии бросилась к своему пистолету, валяющемуся в траве, схватила двумя руками, нацелила на своего спасителя.

— Руки вверх! Встать!

Тот даже не покосился, отрешенно смотрел на воду.

— Встать, кому говорю! — истерично взвизгнула Алла. — Руки вверх! Пристрелю на хрен!

Мужчина поморщился.

— Да отвяжись ты, чего пристала? Если хочешь, стреляй, мне уже все равно.

Как-то многовато было для одного дня. Алла заколебалась. Странно, она была живая, при оружии, могла делать все, что ей заблагорассудится. Интересно что? Она успокоилась, понемногу заработала голова. Не спуская глаз с субъекта на бревне, подошла к Лукьянову, перевернула тело. Выходное отверстие в черепе было ужасно, от лица практически ничего не осталось — только мужественно сжатая челюсть. Аллу передернуло.

— Господи, да он же мертв…

— Мертв, — согласился спаситель. — С такими ранениями, как правило, долго не живут.

— Зачем ты его убил?! — Она завизжала, снова себя не контролируя.

— Если помнишь, он собирался тебя убить, — напомнил Егор. — А я не очень люблю, когда при мне убивают женщин.

Алла помолчала. Присела на другой конец бревна,