Читать книгу - "Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца - Марко Мальвальди"

вовремя промолчать. Он был чем-то вроде социальной смазки – так видел себя Джакомо Тротти. Не глиняным сосудом, стоящим меж чугунных, который можно легко разбить, а маслом меж двумя частями механизма, шестеренками и теми рычагами, что столь удивительно умеет проектировать мессер Леонардо, которое, благодаря своей жидкой природе, не только не разбивалось, но и позволяло двум механическим частям – твердым и прочным – работать для одной цели, но выполняя разные функции.

Почти как деньги. Для Джакомо Тротти деньги тоже всегда были смазкой. Удобным средством для равноценного обмена. У меня есть что-то, стоящее десять, у тебя – что-то, стоящее шесть; дай мне четыре, и мы заключим сделку. Для этого они и нужны. Так Тротти всегда видел деньги. А когда деньги заканчиваются, механизм ломается. Это, вероятно, и было причиной охлаждения между Лодовико и Леонардо да Винчи.

Но, возможно, его огорчению есть другая причина. Ходят слухи, что в замке найдено тело некоего Рамбальдо Кити, живописца, и что сей Кити умер от божественного проклятия. Сие весьма опечалило Лодовико, который, как известно Вашей Светлости, склонен к суевериям и повсюду видит дурные предзнаменования. Как бы то ни было, настроение в замке недоброе, и ужин был обилен винами, но скуден весельем, а завершился гораздо раньше обычного часа.

После ужина мне довелось видеть, как Лодовико уводит с собой Беатриче, с ласками и проявлениями нежности, и Ваша Пресветлейшая дочь охотно направилась с ним в сторону покоев Роккетты. За ужином, да и вообще, я не видел синьору графиню Бергамини, бывшую Чечилию Галлерани, как Ваша Светлость изволит помнить. Столь обширен замок и столь хорошо охраняем, что не всегда имею я возможность держать в поле зрения его владельца и все, что вокруг него происходит.

Да будет понятно тому, кто хочет понять. Я до сих пор не понял, мой дорогой Эрколе, есть ли у твоей дочери рога, но если Моро хочет их ей наставить, будь уверен – он это сделает. Назло мне, твоей дочурке и тебе, Эрколе, герцогу Феррарскому,

на чью благосклонность я всегда уповаю.

Милан, 20 октября 1493 года, Ваш покорный слуга Джакомо Тротти.

Шесть

– Мессер Леонардо, как приятно вас видеть.

– Графиня, Чечилия, это мне приятно. Благодарю вас, что приняли меня так скоро.

Чечилия, пройдя под лоджией, уже подошла к Леонардо довольно близко и теперь заметила на его лице огорчение. Во внутреннем дворе дворца Карманьола царили тишина и покой – полная противоположность шумной площади у Порта Джовия.

– Прошу вас. – Чечилия Галлерани взяла руки Леонардо, холодные и скованные, в свои – теплые и мягкие. – Надеюсь, однако, что этот визит не вызван какими-то серьезными причинами. Я ждала вас завтра, на музыкальный вечер. Что заставило вас прийти так срочно?

– Я предпочел бы поговорить об этом в уединенном месте, графиня.

– Что-то случилось в замке? – спросила Тереза, одна из придворных дам Чечилии, самая милая в обращении, но и самая назойливая.

– Тереза, не докучай мессеру Леонардо…

– Это из-за того человека, которого нашли мертвым на Оружейном дворе, верно? Правда ли, что он умер от гнева Господня?

– Кто вам рассказал об этом, Тереза?

– Все уже знают, – сказала придворная дама, пожав плечами. – Сегодня здесь, в Бролетто[26], только об этом и говорили, и даже брат Джоаккино упоминал об этом в проповеди. Все видели, как магистр Амброджо шел по замку в большой спешке, одеваясь на ходу.

– Видите, мессер Леонардо, я же вам всегда говорила, – сказала Чечилия, тихо посмеиваясь. – В замке невозможно сохранить тайну. Слишком много людей там снует, слишком много народу бывает. Когда я еще жила в замке, представьте себе, по Оружейному двору разгуливала даже огромная обезьяна, одетая как воин.

– Она до сих пор там, – сказал Леонардо. – Его светлость говорит, что та обезьяна дисциплинированнее половины его слуг, и, судя по тому, что я слышу, у него на то есть основания.

– Пойдемте же. Тереза, мы с мессером Леонардо пройдем в Голубой зал. Не беспокойте нас ни по какому поводу.

– Слушаюсь, синьора графиня.

– Итак, мессер Леонардо, – сказала Чечилия, снова тихо посмеиваясь, – в замке кто-то умер от божественного вмешательства?

– Что вы, нет, конечно! – ответил Леонардо, опускаясь на невероятно неудобное деревянное кресло с тканевой обивкой, которое он почему-то предпочитал мягким кожаным креслам, расставленным по всему залу. – Удобно приписывать все божественному гневу всякий раз, когда чего-то не понимаешь. Так мы поступали тысячелетия назад с затмениями. Потом поняли, что движение светил можно предсказать. Тогда, поскольку мы ничего другого не понимали и ничего не могли предсказать, кроме движения светил, мы убедили себя, что по движению светил можно понять судьбу людей. Это похоже на ту шутку, где человек ищет что-то в луже в переулке, под светом факела, закрепленного на стене. «Что вы ищете, добрый человек?» Он отвечает: «Ищу дукат, который потерял». – «А вы его в луже потеряли?» – «Нет, он упал там, посреди переулка». – «А почему здесь ищете?» – «Потому что здесь светлее», – отвечает человек, кивнув на факел.

Чечилия рассмеялась притворным смехом, приложив руку к горлу. А затем снова посмотрела на Леонардо своим проницательным взглядом.

– Вы что, не ладите с придворным астрологом?

– Осёл в сбруе, – ответил Леонардо. – Хорош лишь произносить громкие слова. И боюсь, я допустил серьезную бестактность.

– Так расскажите же мне! Расскажите об этом умершем. Прежде всего, от чего он умер?

– Убит, ваша светлость.

– Убит?

– Если быть точным, задушен.

Лодовико посмотрел на Галеаццо, тот ответил ему пустым взглядом.

– Он не похож на человека, которого задушили.

– Конечно, нет. Этот человек был задушен механическим сжатием.

– Объясните получше, мессер Леонардо.

– Видите ли, ваша светлость, человек дышит, вдыхая воздух в грудную клетку механическим способом, то есть расширяя грудь и увеличивая ее объем. – Леонардо поднес руки к груди и сделал глубокий вдох, сопровождая ладонями движение собственных ребер. – Природа движения воды и воздуха схожа, и оба стремятся заполнить любой сосуд вокруг них. Но между водой и воздухом есть разница: один можно сжать, сдавить, уменьшить в объеме, а другую – нет. Можно немного подуть в свиной пузырь, завязать его шнурком и сжимать в руках до тех пор, пока он не станет столь маленьким, что начнет оказывать сильное сопротивление нашему сжатию и сжимать дальше будет нельзя. Но если пузырь наполнен водой, это невозможно. И так же, как можно сжать воздух, можно сжать тело, наполненное воздухом. Но если есть отверстие, через которое воздух может выйти, он