Читать книгу - "Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца - Марко Мальвальди"

и военную тактику именно в Неаполе. Поставить рядом с герцогом Орлеанским такого достойного, умного, храброго человека, как Эрколе д'Эсте, который к тому же знал врага, означало бы значительно сократить продолжительность войны. А это, учитывая цели Моро, было все равно что самому себе ставить палки в колеса.

Поскольку Беатриче делала вид, что размышляет, Тротти продолжил:

– Полноводный поток нельзя остановить, его можно лишь направить. Когда его светлость прорвет плотину Альп, французский поток затопит Неаполь. Но чтобы направить воды туда, куда нужно, требуются плотины, а не пастухи.

– Вы поэтичны, мессер Джакомо. Почти как мессер Леонардо.

Тротти замер и замолчал. Одно из качеств, в котором он превосходил других и которое сделало его идеальным послом, заключалось в том, что он всегда знал, когда лучше не раскрываться.

– Мне не нравится мессер Леонардо. Он всегда улыбается. Всегда спокоен и радостен, как…

– Как кто, моя госпожа?

– Как человек, который знает, что у него все будет хорошо, даже если все пойдет плохо. Вы считаете, ему можно доверять?

– Я не настолько погружен в жизнь замка, как вы, моя госпожа. Я вижу мессера Леонардо лишь по четвергам, когда…

Беатриче д'Эсте, обернувшись, фыркнула:

– Конечно, когда вы ходите слушать музыку и говорить о непонятных вещах в дом этой миланской шлюхи. Интересно, что она наденет завтра. Наверняка три платья одно поверх другого. А не то будет похожа на мертвую, такая худая.

– Могу заверить вас, что с тех пор, как я стал ее видеть, синьора Галлерани не носила никаких новых нарядов или украшений…

– И вы думаете, что она будет настолько неосторожна, чтобы надеть их при вас, мессер Джакомо? Она шлюха, но не дура. Держите глаза открытыми, господин посол. Не прошу, а приказываю вам это.

– Каковы же будут приказы вашей светлости?

Лодовико повернулся к Галеаццо, памятуя, что он тоже умен и его мнение следует учитывать, хотя и не в той мере, как мнение придворного астролога.

– Что думаете вы, капитан?

Галеаццо Сансеверино кивнул, показывая, что ценит такое внимание.

– Если магистр Амброджо прав, ваша светлость, этот несчастный умер от болезни. Если это так, то все люди, живущие рядом с домом Кити, подвергались воздействию тех же ветров. Было бы разумно отправиться в его мастерскую, закрыть и заколотить двери и окна, а также очистить дома поблизости в качестве меры предосторожности.

Если же этот колдун нес ахинею, Рамбальдо Кити был убит, как говорит мессер Леонардо. А значит, нужно будет пойти к нему домой и все обыскать, чтобы выяснить, кем он был, с кем общался и почему его не только убили, а бросили посреди площади в замке.

– Вы считаете это разумным, магистр Амброджо?

– Я согласен с капитаном Сансеверино, ваша светлость.

– Ну тогда хорошо. Галеаццо, пошлите за капитаном юстиции и прикажите ему найти жилище этого горемыки Рамбальдо Кити и опечатать его. Но не поднимайте там шум: сейчас это вызовет у народа необоснованное беспокойство.

– Если позволите, ваша светлость, я хотел бы сопровождать господина капитана юстиции.

Или, переводя на современный язык: «Знаете, насколько я боюсь болезни, которую этот дурак считает причиной смерти этого бедняги? Ровно нисколько».

– Конечно, мессер Галеаццо. Идите, и да хранит вас Бог. Камергер, что у нас дальше?

– Господин посол Джакомо Тротти, посланник герцога Эрколе Феррарского.

– Хорошо. Господа, оставьте нас и впустите господина посла Тротти.

– Вы понимаете, что, будучи послом, я обязан не только из собственного интереса, но и по распоряжению моего господина задавать вам столь неприятные вопросы.

Джакомо Тротти стоял перед восседающим на скамье Лодовико Моро. Однако в неудобном положении сейчас находился именно Моро. Вопрос Тротти был не из тех, от которых можно было бы уклониться.

– Могу я спросить, как вы об этом узнали, мессер Джакомо?

Первое правило хорошего политика: всегда отвечайте на вопрос другим вопросом.

– По всему Милану поползли слухи, ваша светлость. Уже сегодня на утрене брат Джоаккино из Бренна упомянул об этом в своей проповеди.

– Брат Джоаккино?

«Только этого не хватало», – подумал Лодовико, пытаясь скрыть раздражение. Но Тротти, конечно, это заметил.

– Что именно сказал брат Джоаккино?

Может быть, что-то такое, за что его можно было бы отправить в папские тюрьмы? Там он научится заниматься волей господина – миланского правителя, а не небесного!

– Он сказал, что божественная кара обрушилась на этот город и что эта смерть – дело и воля Всевышнего, как и смерть Лоренцо Медичи во Флоренции. Что дьявольская скверна – деньги – овладела этим городом и что Всевышний изгонит торговцев из храма, начиная с главного из этих торговцев.

– То есть, по мнению брата Джоаккино, это я?

– Я никогда не позволил бы себе такого предположения. Так значит, эта зловещая весть – правда?

Джакомо Тротти тоже был хорошим политиком.

– К сожалению, да. Вчера во время утренней службы на Оружейном дворе был найден без признаков жизни один человек, бедный художник. Магистр Амброджо утверждает, что смерть наступила по естественным, но ему не известным причинам. Мессер Леонардо же настаивает, что человека убили. Как вы понимаете, обе гипотезы волнуют меня куда больше, чем божественный гнев.

Лодовико счел неуместным упоминать, что покойный просил у него аудиенции за день до того, как расстался с жизнью. В качестве причины для беспокойства мертвец во дворе собственного дома был более чем достаточен.

– Я вас прекрасно понимаю, ваша светлость.

– Я знаю, что Вы человек проницательный и внимательный, мессер Джакомо. А потому я хотел бы узнать ваше мнение.

– К услугам вашей светлости.

– Я видел вчера на банкете, как мессер Леонардо беседовал с двумя французскими послами, и мне показалось, что он вдруг сильно рассердился. Что для мессера Леонардо редкость. Вы знаете, о чем они говорили или что произошло?

– Ничего серьезного, ваша светлость. Один из посланников, сопровождавших мессира де Коммина, опрокинул на одежду Леонардо изрядное количество вина, и сделал это весьма странно – скорее намеренно, чем по неловкости. Разговоры до того момента касались денег.

– Денег?

– Кажется, французов чрезвычайно интересовало, сколько Леонардо зарабатывает и как ваша светлость его вознаграждает.

– Ах, вот оно что.

– Если позволите, ваша светлость…

Лодовико развел руками в нетерпеливом жесте, приглашая продолжать.

– Напротив, я был бы вам благодарен, господин посол. Вы знаете, как я ценю ваши суждения.

Джакомо Тротти, закрыв глаза, почтительно склонил голову. Затем, откашлявшись, сказал:

– Зима приближается, и сейчас не лучшее время для военного похода через Альпы. Полагаю, французские господа находятся здесь в основном для того, чтобы пополнить казну за счет вашей светлости. Подобные вопросы, на мой взгляд, направлены