Читать книгу - "Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца - Марко Мальвальди"

господин, у которого хватило наглости прийти отдать концы в моем дворе, еще вчера просил аудиенции, чтобы встретиться со мной.

– Ты уверен?

– Я велел Ботте проверить записи. – Лодовико протянул желтоватый лист, исписанный четким бисерным почерком. «Типично для такого скряги, как Ботта, – подумал Галеаццо Сансеверино. – Понятно, бумага дорогая, но это уже слишком». – Это Рамбальдо Кити, художник и печатник. Он приходит ко мне, а на следующий день умирает.

– И это повод для беспокойства? Послушай, Лодовико. Сколько людей просит у тебя аудиенции каждую неделю?

– Много. Несколько десятков человек.

– А сколько людей умирает каждую неделю здесь, в Милане?

– Да, ты прав, Галеаццо. Тем не менее… а, вот и он. Проходите, проходите, магистр Амброджо.

Амброджо да Розате пересек зал, величавый, с лицом еще более мрачным, чем обычно. Он казался воплощением Зловещего Предзнаменования.

– К услугам вашей светлости.

– Итак, скажите мне, магистр Амброджо, что говорят звезды?

– Речь идет о болезни, ваша светлость. Положение Марса не оставляет сомнений. Над городом нависла явная угроза, но уж точно не воинственного или насильственного характера. Она исходит изнутри самого города.

– Болезнь? И о какой же болезни может идти речь?

– Этого, ваша светлость, звезды не говорят.

– Что ж, мне кажется, для звезд, что находятся так высоко, они знают и так довольно много, – сказал Галеаццо с сомнением на лице.

– Капитан, магистр Амброджо делает то, что умеет делать лучше всего, – сказал Лодовико примирительным тоном.

– То есть рассказывает небылицы, – возразил Галеаццо. – На вашем месте я бы…

– На моем месте я, Галеаццо, – сказал Лодовико спокойно, но отстраненно. – Возможно, это вы не осознаете, что говорите.

За этим последовало краткое, вполне объяснимое замешательство, во время которого Лодовико положил руки на подлокотники кресла, а Галеаццо уставился в одну точку на стене, чтобы не смотреть на выражение лица тестя. И астролога тоже.

– Магистр Амброджо, благодарю вас за ваше ценное предсказание. Можете идти. Галеаццо, пожалуйста, поспешите удостовериться в состоянии усопшего. Излишне напоминать вам, господа, не говорить об этом даже между собой, разве что в моем присутствии.

– Конечно, конечно. Мы не пророним ни слова ни одной живой душе.

– Хорошо. Теперь надо действовать, а не разговаривать. Как вы планируете поступить?

Два помощника герцога де Коммина переглянулись и заговорили.

– Сначала нам следует увидеть человека, о котором нужно позаботиться, – сказал один из них, тот, что пониже. Его звали Робино, это был маленький коренастый человечек в шерстяном головном уборе, скрывавшем паршивую голову. У него в общей сложности осталось семь или восемь зубов, несмотря на не самый преклонный возраст, который можно было бы назвать точно: что-то между двадцатью пятью и пятьюдесятью годами. – Но я не думаю, что будут проблемы, если я правильно понял из вашего описания: человек он обычного телосложения и склонный к рассеянности.

– А если будут проблемы – бамс! – сказал другой, здоровенный темноволосый парень с очень светлой кожей и небесно-голубыми глазами. У него был решительный вид человека, который знает, что делать, если ему это сначала объяснить. Он не был, скажем так, орлом, этот Жоффруа Маттене. Он был полной противоположностью своего товарища по приключениям: высокий, стройный, статный и пропорциональный. Но в то же время довольно бестолковый.

– Бамс? Нет, дорогой мой. Если будут проблемы, вы берете вещь и уходите, – сказал Коммин, глядя на юношу с серьезным видом. – Помните, мессеру Леонардо нельзя причинить ни малейшего вреда. Вы должны добиться результата самым осторожным и незаметным образом.

– Доверьтесь мне, господин Коммин, – сказал Робино. – Я бы смог снять чепец с герцогини, и она бы этого даже не заметила. Что уж там говорить о записной книжке или блокноте. Понимаете, главное, чтобы ее владелец был рассеян, был занят чем-то, что привлекает его внимание. Мы могли бы уже сегодня за ужином это сделать. Скажите, этот Леонардо – большой любитель поесть?

– Нет, совсем нет. Он не ест мяса и человек весьма воздержанный.

– Понятно. А как насчет выпивки? Не прочь налить себе лишнюю чарочку?

– Не думаю. К тому же учтите, что даже во время официальных ужинов вино разливают слуги. У вас не будет возможности самостоятельно налить Леонардо вина.

– Это плохо. – Робино немного задумался. – Во время ужина будут представления? Фокусники, жонглеры, шуты или комедианты? Может быть, он увлечется, наблюдая за ними?

– Возможно, но маловероятно. Насколько мне известно, зачастую именно он занимается организацией таких развлечений. Более того, он обычно ходит между столами и своими шутками развлекает самых почетных гостей. Это чрезвычайно обаятельный человек. Думаю, он самый обаятельный во всем Милане.

– Там, где не справляется Бахус, справится Венера, – сказал Робино. – Можете устроить так, чтобы на ужин пришла какая-нибудь странствующая артистка, ему не знакомая, не из замка?

– Не могу, к тому же это ни к чему не приведет, – герцог де Коммин покачал головой. – У мессера Леонардо венецианские вкусы, и женщины его совершенно не привлекают. А может, даже мужчины, как поговаривают.

– Хорошо. Тогда, герцог, вам нужно заставить его говорить. Когда он подойдет к вам, постарайтесь вовлечь его в разговор, соглашайтесь с ним, даже если он будет говорить самые нелепые вещи в мире.

– Маловероятно, что мессер Леонардо скажет что-то нелепое, – заметил Перрон де Баш, глядя на потолок.

– Тем лучше. Постарайтесь расположить его к себе всеми возможными способами, герцог. – Робино улыбнулся, отчего стал еще более неприятным на вид. Так бывает, когда у тебя не хватает пары десятков зубов из тридцати двух. – Люди, когда говорят, забывают обо всем. У них можно было бы вырвать коренной зуб, а они и не заметят, настолько увлечены своими разговорами. Все люди такие, все до единого. А если это человек, значит, где-то есть способ его перехитрить. Даже если его зовут Леонардо да Винчи.

– Леонардо да Винчи?

– Он еще не ушел, капитан, – сказал стражник у дверей зала, отходя в сторону. Галеаццо, не произнося ни слова, вошел и увидел Леонардо: он стоял возле стола с серьезным выражением лица.

– Мое почтение, мессер Леонардо. Вы закончили осмотр трупа?

– Только что, только что, если вам будет угодно, – ответил Леонардо все с тем же серьезным видом. Редко можно было увидеть его таким мрачным.

Галеаццо Сансеверино огляделся. На столе лежал расчлененный труп со вскрытой грудной клеткой и разложенными вокруг, словно торопливо вынутая из ящика одежда, органами. От такого зрелища у любого свело бы живот – и действительно, бедный Салаи стоял бледный, вид у него был потрясенный.

– Ну что, Джакометто, не так уж красивы люди изнутри, а?

– Нет, ваша светлость господин Галеаццо, – ответил юноша, проходя мимо с быстрым поклоном.