Читать книгу - "Дочь смотрителя воронов - Лана Уильямс"

что кукла принесет ей хоть какое-то облегчение. Оглядев комнату, она увидела несколько детских платьев, висевших на крючках вдоль стены, да пару поношенных туфелек, аккуратно спрятанных под ними. Там же лежали небольшой плащ и шляпка. Возможно, Мэйв будет удобнее в своей одежде, чем в той, что ей дали с чужого плеча.

– Что с ней теперь будет? – Амелия повернулась и посмотрела на инспектора Филда и старшего йомена-стражника Уоллеса, стоявших рядом. – Где она будет жить?

– Полагаю, она могла бы остаться у нас, – нахмурившись, ответил Уоллес. – Она знакома с моей дочкой Бетси.

С этими словами он протянул руку Мэйв. Та поглядела на протянутую руку поверх своей куклы и, немного поразмыслив, отступила на шаг назад и подошла поближе к Амелии.

Сердце Амелии дрогнуло: с одной стороны, она была польщена мыслью, что девочка предпочитает ее общество. С другой стороны, у нее не было желания еще больше вмешиваться в сложившуюся ситуацию. Только не теперь, когда она только-только начала приходить в себя после пережитого горя.

– Миссис Грейстоун… – низкий голос инспектора Филда заставил ее встретиться с ним взглядом, и в тоне его голоса она уловила неуверенность. – А что, если Мэйв останется с вами? Только до тех пор, пока не приедет ее тетя. Кажется, с вами ей комфортнее.

Амелия посмотрела на макушку маленькой девочки, где лежала аккуратно заплетенная пальцами Амелии косичка. И как она могла отказаться?

Глава шестая

Позже Генри прибыл в штаб-квартиру столичной полиции, расположенную на Грейт-Скотланд-Ярд[9]. Он кивнул нескольким коллегам-детективам, войдя в задний холл и оказавшись в толпе констеблей в форме, которые торопливо проходили мимо.

– Добрый день, Филд.

Сержант Джонсон, дежуривший в маленькой приемной, оторвался от просмотра толстой стопки бумаг на своем столе.

– Джонсон, Рейнольдс у себя?

– Думаю, да. Во всяком случае, я не видел, чтобы он уходил.

Генри кивнул и пошел дальше по короткому коридору, ведущему в главный офис. Столы были расставлены рядами, некоторые оставались пустыми, другие завалены бумагами в разной степени беспорядка. Он всегда считал хорошим знаком то, что его рабочий стол не был ни самым неряшливым, ни самым опрятным. Его славная фамилия уже выделила его на общем фоне, и он предпочитал, чтобы никто из его коллег не находил других поводов обращать на него внимание.

Он оставил Флетчера в Тауэре, чтобы тот понаблюдал за происходящими там событиями и продолжил опрос стражников и членов их семей. Всегда был шанс, что кто-то мог вспомнить деталь, которой не поделился при первом допросе. Если так, то Флетчер как раз и нужен был там, чтобы это услышать.

Генри остановился у своего стола и увидел, что ему поручено другое дело – кража драгоценностей – и почувствовал облегчение, что на него не свалилось более серьезное расследование. Дело о краже позволит ему сосредоточиться на убийстве Притчарда. Если повезет, они смогут убедить дочь смотрителя воронов поделиться тем, что ей известно, и быстро раскроют это убийство.

Девочка, должно быть, и впрямь что-то увидела, судя по тому, как она была напугана, когда миссис Грейстоун нашла ее на пороге своего дома.

Нежелание вдовы оставить Мэйв у себя не стало для него неожиданностью. В конце концов, она и так через многое прошла. Она едва знала девочку, и у нее не было причин вмешиваться. Это заставило его еще больше оценить ее согласие.

Генри даже не представлял, как трудно общаться с маленькой девочкой, которая не только не слышит, но и не хочет слышать. Он не винил ее. Зачем ей разговаривать с незнакомцем, который только подтвердил бы, что ее отец никогда не вернется домой?

Он постучал в открытую дверь кабинета директора отдела уголовных расследований Джона Рейнольдса.

Рейнольдс оторвал взгляд от рапорта.

– Филд! Есть какие-нибудь новости для меня?

На круглом лице директора красовались очки в золотой оправе, чьи стекла вечно были в жирных разводах. Несмотря на то, что ему было хорошо за пятьдесят, в его темных волосах не угадывалось ни намека на седину, и он всегда расчесывал их на аккуратный прямой пробор. Пышные бакенбарды переходили в густые усы, но подбородок всегда оставался чисто выбритым. Генри устраивали его деловитые манеры. Дверь Рейнольдса всегда оставалась открытой. Он без колебаний высказывал то, что приходило ему на ум, но только после того, как сначала выслушивал рапорты своих подчиненных.

Генри сел на стул, на который Рейнольдс указал ему взмахом руки, и затем сделал краткий отчет о ходе расследования убийства.

– Миссис Грейстоун? – глаза Рейнольдса сузились, словно он пытался вспомнить это имя после того, как Генри сообщил ему, что она привела в Тауэр пропавшую дочь смотрителя воронов.

Генри прокашлялся, осознавая, насколько неожиданным было такое совпадение.

– Вдова мистера Мэттью Грейстоуна, дело о нераскрытом убийстве.

Рейнольдс моргнул за мутными стеклами очков, переваривая услышанное.

– Миссис Грейстоун работает корреспондентом в журнале и недавно брала интервью у смотрителя воронов, впоследствии убитого, – добавил Генри. – Так она познакомилась с его дочерью.

– Есть ли шанс, что ее статья каким-то образом спровоцировала убийство бифитера[10]? – спросил Рейнольдс.

– Это маловероятно, но я запросил экземпляр журнала для ознакомления.

– Как дочери удалось добраться до дома миссис Грейстоун?

– Я могу только предположить, что она, должно быть, проснулась и последовала за своим отцом из Тауэра. Сегодня утром выяснилось, что ворота Средней башни не были заперты. Похоже, что он покинул территорию в поисках ворона, который сбежал и до сих пор не найден. Миссис Грейстоун обнаружила девочку на пороге своего дома босой и одетой только в ночную рубашку.

– Что, по словам девочки, произошло?

– В том-то и загвоздка. Она глухонемая.

Рейнольдс откинулся на спинку стула с хмурым видом, явно недовольный этим известием.

– Она, должно быть, что-то увидела, судя по ее испугу, – продолжил Генри. – Но найти способ вступить с ней в контакт – это… непростая задача.

– Бедняжка. Какой кошмар! Если она и впрямь стала свидетельницей убийства, она, вероятно, была в ужасе! – Рейнольдс покачал головой. – Не могу представить, чтобы моя собственная дочь испытала нечто подобное.

– Ее шок понятен, но из-за этого общаться с ней еще труднее. Она устремляет взгляд куда-то вдаль и избегает смотреть прямо в глаза. Поскольку она не умеет читать, писать и говорить, я не знаю, какие еще предпринять шаги. Она, правда, читает по губам, поэтому я надеюсь, что она окажется для нас более полезной, когда у нее пройдет шок.

– А вы уверены, что ей комфортно с миссис Грейстоун? Сами понимаете, как важно, чтобы она чувствовала себя в безопасности, если мы