Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

и тот же день изменил и императору, и своим товарищам по тайному обществу. Большинство из рядовых заговорщиков 14 декабря безропотно присягнули Николаю I в составе своих полков. Офицеры шестнадцати рот, несших 14 декабря караульную службу по городу, отказали в поддержке мятежникам.

Нельзя не отметить, что в самом начале восстания действия правительства носили спонтанный характер. Николай I и его приближенные знали о возможности вооруженного выступления, но не более того. Должностные лица, отвечавшие за безопасность в столице: военный губернатор Милорадович, комендант города генерал П.Я. Башуцкий и обер-полицмейстер генерал С.А. Шульгин не сумели выявить детали и оперативно предотвратить развитие событий. Командующий гвардией генерал А. Л. Воинов растерялся, поскольку никогда не имел дела с подавлением мятежей в собственных войсках. Император допустил серьезную ошибку, приказав большинству старших офицеров собраться к одиннадцати часам во дворец на молебен: в результате многие подразделения на определенное время остались без высшего командования.

Задержание мятежников и поддержание порядка в столице государь возложил на А.Х. Бенкендорфа, И.В. Васильчикова и А. Ф. Орлова. Немедленно началось производство дознания о руководителях восстания, которое проводили генералы свиты К. Ф. Толь и В. В. Левашов, а также лично Николай I. В ночь с 14 на 15 декабря следствие получило первую письменную улику: черновик плана восстания с указанием фамилий и обязанностей заговорщиков, собственноручно составленный Трубецким.

Сам «диктатор» скрывался в доме свояка, австрийского посла графа Л. А. Лебцельтерна. На дом посла распространяется право экстерриториальности, поэтому потребовалось личное вмешательство министра иностранных дел К. В. Нессельроде. После нескольких «туров деликатных переговоров», а также сопротивления самого Трубецкого, он был выдан австрийским послом российским властям.

Очень важно отметить тот факт, что молодой император в истинном духе аристократического рыцарства дал указание членам комиссии при проведении следствия предоставить каждому возможность оправдаться «всеми возможными честными способами» (!). Принцип презумпции невиновности по отношению к заговорщикам исполнялся в те годы более строго, чем в настоящее время. Так, капитан Якубович, против которого у следствия не оказалось улик, был вначале отпущен, а освобожденный за отсутствием доказательств поручик Назимов до вновь открывшихся обстоятельств, повлекших за собой арест, даже нес службу во внутреннем дворцовом карауле. Некоторые заговорщики сами пришли с повинной. А других, как Н. Н. Депрерадовича, приводили к государю отцы — заслуженные боевые российские генералы.

Семнадцатого декабря 1825 г. указом Николая I был создан Тайный комитет для изыскания соучастников злоумышленного общества, открывшегося 14 декабря 1825 г., и правительственные курьеры начали развозить присяжные листы по городам и гарнизонам России.

Заговорщики из общества «Военных друзей» в Литовском отдельном корпусе не имели прямой связи с петербургскими «коллегами». На совещании руководителей общества «Военных друзей», состоявшемся 22 декабря, «друзья» решили использовать присягу Николаю II как повод для возмущения батальона. Попытка «возмутить батальон к неповиновению» была предпринята К. Г. Игельстромом и А. И. Вегелиным 24 декабря в местечке Браньск. Однако дальше немногочисленных криков «Ура императору Константину!» дело не пошло, крикунов тут же арестовали, и батальон был приведен к присяге.

Но у «южан» и «соединенных славян», как и в Петербурге, без крови не обошлось! Третьего января 1826 г. мятежный Черниговский полк вначале был остановлен артиллерийским огнем, а затем атакован гусарами с флангов. В бою был убит М. Щепилло и несколько солдат, С. Муравьёв-Апостол получил ранение в голову; 895 солдат и шесть офицеров сдались. После поражения покончили с собой И. Муравьёв-Апостол и А. Кузьмин. На следующий день пленных черниговцев доставили в Белую Церковь. Большинство из них приговорили к лишению чинов, каторге и ссылке.

Едва колонна вышла из околицы и сделала более 1/4 версты, как пушечный выстрел поразил слух изумленных солдат, которые увидели в довольно значительном расстоянии орудия, прикрытые гусарами. За сим выстрелом последовало несколько других, но ни один из оных не причинил ни малейшего вреда колонне: может быть, стреляли холостыми зарядами. Полк шел вперед. Муравьёв приказал осмотреть ружья и приготовился к бою. Приказание сие ободрило солдат, но сей порыв оживленного мужества был остановлен действительными пушечными выстрелами. Первый картечный выстрел ранил и убил несколько человек. С. Муравьёв хотел вызвать стрелков: новый выстрел ранил его в голову; поручик Щепилло и несколько рядовых пали на землю мертвыми. С. Муравьёв стоял как бы оглушенный. Кровь текла по его лицу. Он собрал все свои силы и хотел сделать нужные распоряжения, но солдаты, видя его окровавленным, поколебались: первый взвод бросил ружья и рассыпался по полю; второй следовал его примеру; прочие, остановясь сами собой, кажется, готовились дорого продать свою жизнь. Несколько метких картечных выстрелов переменили сие намерение…

Восстание Черниговского полка/Записки и письма декабриста И. И. Горбачёвского. — М., 1925. — С.175

А через месяц, 6 февраля, в Полтавском пехотном полку член «Общества соединенных славян» подпоручик С. И. Трусов после окончания смотра полка выбежал перед строем 1-го батальона с обнаженной шпагой и несколько раз прокричал: «Ребята! Бросайтесь в штыки, найдем вольность и независимость ни от кого, у нас государь не есть государь Николай Павлович, а тиран»[100].

Конечно же, он был арестован. При проведении следствия был арестован и коллега Трусова по тайному обществу поручик Е. Н. Троцкий. Оба офицера были разжалованы и приговорены к смертной казни, замененной затем на пожизненную каторгу.

В отношении солдат, находившихся в Петербурге, Николай I проявил поистине государственную мудрость. Наиболее отличившиеся нижние чины были удостоены денежных наград от 30 до 500 рублей, в зависимости от заслуг. Матросы Гвардейского экипажа, практически в полном составе вернувшиеся в казармы вечером 14 декабря, утром следующего дня принесли перед Адмиралтейством присягу лично императору. Рядовой состав экипажа получил прощение, экипажу было возвращено гвардейское знамя. Первая гренадерская рота Черниговского полка, оставшаяся верной правительству, во главе с капитаном П. Ф. Козловым 20 января была переведена в старую гвардию (Московский полк) в полном составе и с сохранением чинов.

Приказом по Гвардейскому корпусу от 17 февраля 1826 г. из солдат и младших офицеров, добровольно явившихся в казармы, был составлен Сводный (гвардейский) полк (три роты Московского и четыре роты Гренадерского полков), чтобы боевой службой на Кавказе они могли искупить свою вину. В полк поступили 33 офицера и 1333 нижних чина, командиром полка был назначен полковник И. П. Шипов, личный состав сохранил гвардейскую форму. На Кавказе в состав полка были включены 145 нижних чинов бывшего Семеновского полка, 264 ветерана кавказских полков и еще 581 участник восстания 14 декабря.

К лету 1826 г. следствие по делу о тайных обществах закончилось. Первые же показания декабристов содержали сведения о