Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

в качестве прикрытия участие в контрактах на Бердичевской ярмарке. Мошинский известил Волконского об учреждении тайной организации в одном из полков Литовского корпуса. Это известие было настолько важно для «южан», что Волконский немедленно сообщил эту информацию Пестелю через члена Южного общества штабс-капитана Азовского пехотного полка И. Ф. Фохта. Эта информация, несомненно, учитывалась в дальнейших планах руководства «южан». При движении войск заговорщиков на Киев, Петербург и Москву Литовский отдельный корпус «нависал» бы над их левым флангом и тылом. От того, выступил бы он на стороне восставших или сохранил нейтралитет, во многом зависел успех мятежа в 1-й и 2-й армиях.

Тринадцатого июня Александр I возвратился в Царское Село из Варшавы, а через двенадцать дней Шервуд был вызван к графу Аракчееву. К де Витту в Елисаветград 4 июля прибыл из Петербурга фельдъегерь прапорщик Ланг с предписанием об отправке Шервуда в Петербург. Тринадцатого июля последнего принял Аракчеев, а 17 июля его представили Александру I. Император подробно расспросил Шервуда о подробностях заговора, но не получил конкретных сведений и потому повелел представить письменный отчет. Третьего августа Шервуд отбыл из Грузино в свой полк, чтобы продолжить оперативную работу по дальнейшему «разведыванию» тайного общества в Одессе и Харькове. Для прикрытия оперативной работы Шервуду был выдан паспорт, согласно которому он числился в годовом отпуске «для приведения в порядок расстроенного состояния отца».

Но, как и ранее, Александр I считал международные дела более важными, чем внутренние. Не получив согласие «священных союзников» на прекращение турецкоегипетской агрессии против Греции, российский император решил действовать самостоятельно. Шестого августа 1825 г. он объявил, что в турецких делах «отныне Россия будет исключительно следовать своим собственным видам и руководствоваться своими собственными интересами»[96]. Это решение российского монарха означало фактический распад Священного союза. Дибич получил от Александра I распоряжение начать подготовку к войне с Турцией.

В августе 1825 г. граф де Витт получил анонимное письмо, датированное тем же днем, в который Шервуд отправился в свой полк. Автор этого послания с достоверностью не установлен, в нем отсутствуют конкретные фамилии, но зато имеются весьма интересные аналитические соображения, в частности такие:

«В то время как европейские карбонарии занимали внимание государей, в глубине мирной и процветающей России с 1819 г. образовался узел якобинства, завязанный за границей [выделено мной. — И. Л.]; его целью было пустить глубокие корни в империи, которая одна была препятствием к переменам и всеобщему ниспровержению престолов. После стольких революций, вспыхивавших и не удававшихся, ясно было, что только влияние нашей страны и страх пред теми гигантскими силами, которые один император мог двинуть в защиту монархических принципов, остановили успехи, на которые надеялись. Опрокинуть этот колосс стало единственной надеждой и лозунгом всех злоумышленников, и с того времени завязались потаенные связи между европейскими карбонариями и буйными умами России.

К несчастью, необъяснимый рок или, быть может, косвенное влияние, хитрые тонкости которого ускользали от наблюдения, привели правительство к ряду неверных шагов, которыми опять-таки воспользовались для того, чтобы новых и новых приверженцев откалывать от правительства и привлекать на сторону этой новой силы, которая хотела возвыситься и распространиться, чтобы раздавить врага, которого она страшилась. Отсюда исходил план, революционная сеть которого распространилась во всех классах; канцелярии министров и вообще правительственных учреждений наполнились людьми, которых было слишком легко завербовать, так как в перевороте усматривали они для себя возможности и карьеры, и обогащения. Отсюда проистекает самая главная опасность: заполняя административный аппарат, эти люди получили возможность влиять на своих начальников, препятствовать от их имени правильному ходу управления, раздавать приказы и принимать меры, подсказанные враждою и клонившиеся к разрушению счастья и процветания империи.

Когда наметилась возможность революции в России, оставалось только решить, с кого начинать: с народа или с военной силы. К несчастью, зародыш недовольства, обнаружившийся в армии, решил выбор в пользу последнего пути, и с тех пор, не переставая, обрабатывали умы и офицера и солдата»[97].

Мы всего охотнее верим в то, чего сами желаем, и полагаем, что другие думают так же, как мы сами.

Гай Юлий Цезарь

В письме к Александру I от 13 августа де Витт докладывает, что его агенты напали на след «важного и серьезного дела», и просит императора о конспиративной аудиенции не в Петербурге, а в Таганроге — для личного доклада по всем известным ему сведениям. Примерно в то же время (между 10 и 15 августа) Шервуд сообщил Барк-Петровскому о порученной ему императором секретной миссии и продолжил свою оперативную работу. Во второй половине августа — начале сентября он принимает в члены тайного общества Комара и двух братьев Красносельских. А затем отправляется в Одессу для проведения дальнейших «розысков».

В августе — сентябре 1825 г. руководители Васильковской управы составили очередной проект убийства императора, получивший название «2-п Белоцерковский план». В августе во время маневров 3-го пехотного корпуса 1-й армии под местечком Лещином, близ Житомира, член «Общества соединенных славян» капитан Пензенского пехотного полка А. И. Тютчев рассказал бывшим сослуживцам по Семеновскому полку М. П. Бестужеву-Рюмину и С. И. Муравьёву-Апостолу о своей принадлежности к тайному обществу. После трудных переговоров (часть «славян» не одобряла идею военной революции, чреватую, по их мнению, неизбежной диктатурой) между Бестужевым-Рюминым и П. И. Борисовым было принято решение о вхождении «Соединенных славян» в Южное общество. У «славян» насчитывалось около 50 членов (И.И. Горбачёвский, В.А. Бечасный, Я.М. Андреевич, М. М. Спиридонов, В. Н. Соловьев, А. Д. Кузьмин, М. А. Щепилло и др.), среди которых были и русские, и украинцы, и поляки. В сентябре Бестужев-Рюмин, смотревший на новичков «как на орудие революции», получил список «славян» и отметил в нем тех, кто был готов совершить убийство императора. «2-п Белоцерковский план» предусматривал ликвидацию Александра I в ходе высочайшего смотра осенью 1826 г. А в роли членов «Обреченного отряда» должны были выступить террористы-«славяне» или офицеры, разжалованные в солдаты. Затем восставшие части 1-й и 2-й армий двинулись бы на Киев, Москву и Петербург. Этот план, снижающий влияние Пестеля, был поддержан его противником С. П. Трубецким.

В конце августа, незадолго до отъезда Александра I в Таганрог, между государем и князем А. Н. Голицыным состоялся разговор, записанный М. А. Корфом со слов князя. Голицын позволил себе заметить государю о «неудобстве», которое может возникнуть, «когда акты, изменяющие порядок престолонаследия, остаются на столь долгое время не обнародованными и какая может родиться от того опасность в случае внезапного несчастия»[98].

Император был поражен справедливостью этих слов, но после минутного молчания, указав