Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

«Вскрытие корреспонденции составляет одно из средств тайной полиции и при том самое лучшее, так как оно действует постоянно и обнимает все пункты империи»[101].

Тридцать первого августа 1826 г. были разработаны правила осуществления перлюстрации. Вскрытие корреспонденции осуществлялось исключительно по линии Почтового департамента МВД. К перлюстрации привлекались наиболее проверенные сотрудники, действовавшие в «.величайшей тайне». В столице перлюстрационное отделение подчинялось управляющему Почтовым департаментом и Петербургскому почт-директору К.Я. Булгакову. В Москве за вскрытие корреспонденции отвечал его родной брат А. Я. Булгаков.

О том, как в III Отделении умели хранить секреты, говорит следующий факт. Когда после событий февраля 1917 г. новая власть решила ознакомиться с архивами отделения, оказалось, что данные о деятельности внутренней и заграничной агентуры в них практически отсутствуют. Подавляющее большинство сохранившихся агентурных донесений — всего лишь копии, фамилии агентов в них заменены условными обозначениями. Сведения об агентуре держались в строжайшей тайне не только от посторонних лиц, но и от самих сотрудников отделения. Даже Бенкендорф и фон Фок далеко не всегда сообщали друг другу имена доверенных лиц, не знал их и сам император.

Руководство работой секретных сотрудников и агентов III Отделения осуществлял управляющий Отделением вместе с двумя-тремя наиболее доверенными сотрудниками. Большинство исследователей российских органов политического розыска XIX в. справедливо считают основным организатором агентурной работы в тот период М.Я. фон Фока, обладавшего обширным опытом оперативной работы и великолепным общегуманитарным образованием.

Одной из основных задач III Отделения стали сбор и анализ информации о состоянии российского общества. Начиная с 1827 г. на основании оперативной информации сотрудники отделения составляли ежегодные обзоры общественного мнения. В кратком обзоре за 1828 г. говорилось:

«Надзор направил свое внимание, главным образом, на раскрытие демагогических происков. За три года своего существования он отмечал на своих карточках всех лиц, в том или ином отношении выдвигавшихся из толпы. Так называемые либералы, приверженцы, а также и апостолы русской конституции в большинстве случаев занесены в списки надзора. За их действиями, суждениями и связями [выделено мной. — И. Л.] установлено тщательное наблюдение. Число этих либералов довольно значительно, особенно среди молодых людей хорошего происхождения и среди офицерства. Но ввиду того, что наиболее видные из них пользуются покровительством влиятельных лиц, надзор уже не раз скомпрометировал бы себя, если бы эти самые либералы не выдавали себя своей корреспонденцией и не доставляли таким образом сами подтверждения собранным о них справкам. Главные очаги этого либерализма находятся в Москве. Но так как они не обладают ни достаточной консистенцией, ни достаточным материалом для того, чтобы образовать твердое тело, т. е. определенно сгруппироваться вокруг одного из членов с подобающей репутацией, — то деятельность их направлена только на достижение следующих двух целей: 1) овладеть общественным мнением, т. е. формировать его и давать ему желательное для них направление; и 2) всеми средствами добиваться должностей, которые давали бы им возможность оказывать влияние на воспитание юношества. Надзору удалось до известной степени противодействовать их деятельности, направленной к достижению первой цели, — что касается второй, то она относится к области, для нас недоступной. Либеральная партия очень сильна в Москве, потому что ей удалось при посредстве женщин и аристократической клики совершенно овладеть умом генерал-губернатора. В Петербурге некоторые члены этой партии облекаются в тогу патриотизма и в силу родства и кровных связей пользуются покровительством самых высокопоставленных лиц. Надзору это известно, и он не теряет их из виду»[102].

Император внимательно относился не только к тем донесениям, которые касались его личной безопасности. Он тщательно изучал аналитические материалы III Отделения, поскольку в них содержались, помимо оценки негативных явлений, конкретные предложения по ихустранению. Николай I приблизил к себе двух самых видных инициаторов и проводников либеральных начинаний Александра I — М. М. Сперанского и В. П. Кочубея. Сперанский, назначенный управляющим II Отделением Собственной Е. И. В. канцелярии, возглавил работу по созданию первого Полного собрания законов и Свода законов Российской империи по всем отраслям права и управления. Кочубей стал председателем секретного «Комитета 6 декабря 1826 года» по рассмотрению проектов реорганизации органов государственной власти и положения отдельных сословий, в 1827 г. он возглавил Государственный совет.

* * *

После разгрома декабристских и связанных с ними организаций революционные настроения в российском обществе претерпели определенный упадок. Основной нелегальной организационной структурой оппозиционеров с 1826 по 1834 г. становится кружок, в котором единомышленники (в основном дворянская, служилая и студенческая молодежь, последователи декабристской идеологии и тактики) читали и распространяли стихи А. С. Пушкина, К. Ф. Рылеева, А. И. Полежаева, а также обменивались взглядами на общественно-политическое развитие Российской империи. По численности участников кружки были небольшими (до трех десятков человек), а их деятельность (как и деятельность нескольких одиночек) в условиях эффективной работы политической полиции была непродолжительной.

Так, в августе 1827 г. в Москве был ликвидирован кружок братьев Критских. Всего III Отделением было выявлено 18 человек, в той или иной мере причастных к «говорению непозволительного».

В начале 1829 г. в Петербурге был раскрыт кружок студентов Медико-хирургической академии, члены которого (именовавшие себя по аналогии с частью заговорщиков-южан «Обществом соединенных славян») являлись выходцами из Царства Польского и Малороссии.

Обстановка в стране была хоть и внешне спокойной, но таила в себе несколько тревожных для правительства моментов, связанных с непрекращающимися тайными войнами против России.

В условиях двух войн, Русско-персидской 1826–1828 гг. и Русско-турецкой 1828–1829 гг., Кавказ стал одной из главных горячих точек на территории России. При этом различные группы заговорщиков на Кавказе очень надеялись на помощь со стороны Персии, Турции, Англии и Франции, и секретная дипломатия была нацелена на установление соответствующих связей.

При этом еще в 1825 г. в глубоком подполье в Санкт-Петербурге составился заговор грузинских феодалов, которые были крайне недовольны утратой ранее неограниченной власти. Вдохновителями и организаторами заговора стали представители царского дома Багратионов, присягнувшие на верность (это стоит выделить особенно!) Российской империи. Членами первой группы заговорщиков были Д. и Э. Эристави, В. Орбелиани, С. Размадзе и некоторые другие представители грузинской аристократии, включая царевича Дмитрия.

На следующий год в Москве появился второй тайный кружок под руководством царевича Окропира, в который входили Д. Орбелиани, С. Додашвили, Г. Эристави и ряд других лиц.

В обеих группах обсуждались планы освобождения Грузии от «царского ига». Находившиеся в Санкт-Петербурге и Москве заговорщики вели среди приезжавшей на учебу грузинской молодежи пропаганду вооруженного выступления против России. Для привлечения на свою сторону дворянской молодежи царевичи говорили о создании в Грузии республиканского или конституционно-монархического государственного строя. Но на деле под «освобождением Родины» подразумевалось восстановление династии Багратионов и личных исключительных политических и имущественных привилегий заговорщиков.