Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

избрание одного верховного правителя и директора обеих управ с беспрекословным ему повиновением. Вопрос о территориальных уступках был снят с повестки дня. Согласно показаниям Пестеля, «было за правило принято поставить себя к ним в таковое отношение, что мы в них ни малейше не нуждаемся, но что они в нас нужду имеют, что мы без них обойтись можем, но они без нас успеть не могут; и потому никаких условий не предписывали они нам, а напротив того — показывали готовность на все наши требования согласиться, лишь бы мы согласились на независимость Польши»[95].

Разочарованные поляки отказались от официальных переговоров с Южным обществом, но рабочие контакты между русскими и польскими заговорщиками продолжались. Уже в январе 1825 г. было принято совместное решение о необходимости установить революционные связи с Литовским отдельным корпусом. Поскольку корпус комплектовался как польскими, так и русскими офицерами, заговорщики договорились о выделении из обоих обществ по одному представителю: от поляков — граф П.И. Мошинский, от русских — полковник Саратовского пехотного полка И.С. Повало-Швейковский. Они должны были поддерживать между собой постоянную связь и информировать друг друга о ходе работы.

В начале 1825 г. в Петербург с Кавказа приехал А. И. Якубович, который предложил себя в цареубийцы из «личных видов», желая отомстить Александру I за свой перевод из гвардии в армию. Заговорщики называли его Брутом и Маратом одновременно. Руководители Северного общества К. Ф. Рылеев и С. П. Трубецкой хотели воспользоваться предложением Якубовича в собственных политических целях.

Мы ни в коем случае не должны смешивать критику общую, составляющую одну из благороднейших целей искусства, с гнусной сатирой, направленной против личностей: первая обладает тем преимуществом, что она исправляет, не оскорбляя.

Пьер-Огюстен Бомарше

В апреле 1825 г. граф де Витт привлек к сотрудничеству помещика А. К. Бошняка. Последний в апреле — мае начал переговоры с членами Каменской управы Южного общества В. Н. Лихаревым и В. Л. Давыдовым. Войдя в доверие к Лихареву, а затем и к Давыдову, Бошняк получил сведения об их участии в тайной организации.

И тут начинается конкурентная борьба двух не знающих друг о друге секретных сотрудников Военной полиции.

Восемнадцатого мая 1825 г. Шервуд втайне от своего курирующего офицера Барк-Петровского, которого он подозревал в связях с заговорщиками, отправил письмо лейб-медику императора Я. В. Виллие. В это письмо было вложено другое, с грифом «секретно», для передачи в собственные руки государя. В нем Шервуд просил Александра I об аудиенции для личного секретного доклада. Вероятно, Виллие, являвшийся (в силу профессии) одним из наиболее доверенных лиц государя, был не чужд и некоторых особенных поручений. В пользу этой версии говорит тот факт, что Виллие был единственным из участников покушения на Павла I, кто оставался в фаворе у Александра I до конца его жизни.

В конце мая — начале июня де Витт сообщает начальнику Главного штаба И. И. Дибичу о первых результатах, которые принесло внедрение его секретного сотрудника (Бошняка) в тайное общество. Дибич в то время сопровождал находившегося в Варшаве Александра I. В то время российский император по линии Священного союза предпринимал шаги по организации воздействия на Турцию и Египет, начавших вторжение в Грецию в феврале 1825 г. Однако открытые дипломатические демарши государя успехом не увенчались. Этот факт еще раз показывает, что интересы России в рамках союза остальными его членами на практике не поддерживались.

В июне Бошняк сообщил заговорщикам, что граф де Витт давно знает о существовании тайного общества, полностью поддерживает его цели, желает присоединиться к нему и готов через год поставить под ружье 50 тысяч поселенных войск. Давыдов сообщил об этом предложении Пестелю. Тот хотя и обрадовался, однако проявил осторожность и посоветовался с генерал-интендантом 2-й армии Юшневским. Последний, получив письмо от Пестеля и подумав «с полчаса», передал через Н. И. Лорера ответ, что графа де Витта принимать не следует, напротив, его необходимо всячески остерегаться. Но это предостережение запоздало.

Во второй половине июня Бошняк рассказал Давыдову о двух известных ему «шпионах» правительства: штабс-капитане А. О. Корниловиче и полковнике П. В. Абрамове. Последнего Бошняк характеризовал как шпиона генерала Киселева и добавил, что в полку Пестеля служат офицеры, осуществляющие надзор за своим командиром. Для чего это было сделано, не вполне ясно, ведь оба названных «шпиона» являлись членами Южного общества и впоследствии были осуждены как заговорщики. Возможно, этим шагом Бошняк пытался приобрести доверие Давыдова и одновременно внести раскол в ряды заговорщиков. А может быть, де Витт (организатор) таким образом пытался подставить своего «коллегу» по тайному сыску генерала Киселева. Или это был спонтанный, никакой логикой не продиктованный экспромт Бошняка. Но почему он назвал именно эти две фамилии? Все это остается загадкой…

Междутем члены Южного общества начали практическую подготовку к предполагаемому походу 2-й армии на Петербург для поддержки восстания гвардейских полков. Маршрут движения армии на столицу предстояло проложить офицерам квартирмейстерской службы (в том числе Лихареву), состоявшим в заговоре. Юшневский начал заготовку продовольствия и фуража в узловых точках будущего сбора частей армии. Главным сборным пунктом революционеры выбрали Каменец-Подольский, где был устроен крупнейший склад. Дорога, ведущая из этого города в столицу, шла по западным границам России, что при поддержке польских войск и нейтралитете Литовского отдельного корпуса позволяло бы миновать места дислокации соединений 1-й армии, военное столкновение с которыми не входило в планы «южан».

В июне 1825 г. в Литовском отдельном корпусе организационно оформилась тайная организация «Общество военных друзей». Идеологом заговорщиков был М. Рукевич, основными организаторами — К. Игельстром и И. Вегелин. Руководящим органом общества стал комитет, в состав которого вошли К. Игельстром, И. Вегелин, П. Гофман, Э. Петровский, А. Угричич-Требинский. Председателем комитета «военные друзья» избрали поручика Гофмана. «Общество военных друзей» объединяло офицеров Литовского корпуса, местных чиновников, шляхтичей, учащуюся молодежь. Характерной чертой его была строгая конспирация, принципы которой Рукевич и Игельстром позаимствовали у тайных масонских организаций. Общество состояло из трех ступеней посвящения. В первую («Военные друзья») входили руководители общества и офицеры, во вторую («Общество согласия», которое возглавил коллежский асессор А. Угричич-Требинский) — гражданские чиновники и помещики, в третью («Заряне», руководитель — канцелярист Л. Вронский) — учащиеся Белостокской гимназии. Низшие ступени возглавляли представители более высокой ступени. Всего в «Общество военных друзей» входили 45 человек, из них 41 — поляки.

Руководство Южного общества знало о существовании тайной организации в Литовском корпусе. В 1826 г. Петербургский следственный комитет выяснил, что С. Г. Волконский по поручению Пестеля летом 1825 г. ездил в Бердичев для встречи с Мошинским, используя