Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

считался живший в Дрездене генерал К. О. Князевич, единственный из живых создателей «польских легионов». В Царстве Польском ЦК руководил Лукасинский. Общество делилось на семь провинций: 1) Царство Польское, 2) Литва, 3) Волынь и Подолия, 4) Галиция, 5) Краков и его округа, 6) Познань, 7) польская армия как отдельная провинция (во главе ее стоял Лукасинский).

Чем человек просвещеннее, тем он полезнее своему Отечеству.

А. С. Грибоедов

Провинции в свою очередь делились на округа, включавшие в себя от трех до девяти групп, называвшихся гминами. Гмина состояла из 4-10 лиц. Кроме того, секретная сепаратная директория (филиал) в Дрездене поддерживала связь с масонскими и революционными организациями в Англии, Венгрии, Пруссии и Италии. Именно через эти контакты осуществлялась тайная дипломатическая переписка и «секретные сношения с иными тайными группами», а также получались необходимые рекомендации по налаживанию работы.

Центрами польских конспираторов в западных губерниях Российской империи являлись Киев, Житомир, Бер-дичев и Балт, собрания они проводили на контрактных ярмарках, куда съезжались польские помещики. Провинциальный совет «Волынь и Подолия» в 1821–1822 гг. возглавлял подольский помещик И. Собаньский (муж Каролины Собаньской). Полковнику Оборскому была поручена Литва, Иордану — Краков. Общество быстро росло, и через год в нем числилось уже несколько сотен активных членов.

Несмотря на строгую конспиративность «Патриотического общества», полиция могла следить за отдельными членами организации, состоявшими в масонских ложах, поскольку генерал А. А. Рожнецкий знал масонство изнутри. Осенью 1821 г. Константин Павлович издал указ, запрещающий действие масонских лож в Царстве Польском. Под контролем генерала Рожнецкого все ложи были почти одномоментно закрыты, а их архивы и капиталы — конфискованы. С этого времени участие в тайных обществах становится в Польше деятельностью уголовно наказуемой.

А к российскому императору вновь поступила информация о деятельности тайных организаций в империи.

По одной версии, информатором являлся М. К. Грибов-ский, по другой — генерал-майор А. Ф. Орлов, который мог узнать некоторые тайны заговорщиков от своего брата М. Ф. Орлова. Информация «о розысках заговора в Южной армии по поводу дела о В. Ф. Раевском в конце 1821 — начале 1822 года» поступала и из 2-й армии.

В начале 1822 г. Александр I совершил первую серьезную ошибку, связанную с престолонаследием. Согласно Акту о престолонаследии от 5 апреля 1797 г., трон наследовался по праву первородства по мужской линии. В правление бездетного Александра I наследником престола формально являлся великий князь Константин Павлович. Однако 20 марта 1820 г. был обнародован высочайший манифест о расторжении брака Константина и принцессы А. Ф. Саксен-Кобургской. Согласно манифесту, в случае последующего неравного брака цесаревича его жена и дети лишались титулов и прав престолонаследия. Четырнадцатого января 1822 г. Константин, будучи к тому времени женатым на особе нецарской крови — пани И. Грудзинской, — в личном письме на имя императора формально отрекся за себя и свое потомство от прав на российский трон, которые он передавал младшему брату — Николаю Павловичу. Второго февраля Александр I в письменном ответе Константину от своего имени и от имени вдовствующей императрицы Марии Федоровны выразил свое согласие с решением цесаревича. Но эта информация опять же осталась конфиденциальной.

О желании передать престол Николаю Александр I впервые заговорил с ним в 1819 г. Николай писал в своем дневнике:

«Кончился сей разговор; государь уехал, но мы с женой остались в положении, которое уподобить могу только тому ощущению, которое, полагаю, поразит человека, идущего спокойно по приятной дороге, усеянной цветами и с которой всюду открываются приятнейшие виды, когда вдруг разверзается под ногами пропасть, в которую непреодолимая сила ввергает его, не давая отступить или воротиться. Вот совершенное изображение нашего ужасного положения. С тех пор часто государь в разговорах намекал нам про сей предмет, но не распространяясь более об оном; а мы всячески старались избегать оного. Матушка с 1822 года начала нам про то же говорить, упоминая о каком-то акте, который будто бы братом Константином Павловичем был учинен для отречения в нашу пользу, и спрашивала, не показывал ли нам оный государь»[79].

В начале 1822 г. в должности начальника тайной военной полиции 2-й армии был утвержден С. С. Достанич. В своей деятельности он подчинялся начальнику Главного штаба 2-й армии П. Д. Киселеву. В тот же период времени создавалась секретная военная полиция и в 1-й армии под руководством начальника ее Главного штаба И. И. Дибича. Генерал-полицмейстером 1-й армии назначается генерал-майор И. Н. Скобелев. В мае 1822 г. Дибич прислал Киселеву для ознакомления инструкцию для генерал-полицмейстера, состоящего при армии. Однако оперативно-розыскная деятельность по выявлению «карбонариев» была организована недостаточно профессионально. Задачи по организации агентурной сети возлагались не на специалистов, а на строевых офицеров, в том числе на командиров полков. Например, известно письмо командира Уфимского пехотного полка полковника М. Добровольского к Киселеву от 28 февраля 1822 г., в котором тот сообщает о своих подозрениях в отношении П. И. Пестеля, П. И. Трубецкого и графа П. И. Мошинского. Но никакие дальнейшие действия Воинской полиции в отношении указанных лиц исследователям пока не известны.

Сам Киселев в 1826 г. в письме к командующему армией П. X. Витгенштейну так оправдывал недостатки тайной полиции: «Таким образом, кроме жидовских донесений о происшествиях в корчмах, донесений, которые дешевыми способами приобретались, других мы не имели, и сие, относительно общего духа армии, было достаточно и давало право утвердительно заверить о хорошей нравственности войск, которая, через протечение стольких лет, постоянно была оправдываема и в последнее сие время более еще ознаменовалась. Но донесения сии нисколько не могли открыть тайных скопищ некоторых порочных и хитрых людей, которые даже от надзора государственной полиции умели скрыть столь продолжительное время пагубное их действие. Посему, не имея возможности отвечать за каждого отдельно, начальство имело право ответствовать за армию вообще, и в том не ошиблось, ибо надзор, за нижними чинами устроенный, ознаменовался тем, что в 1821 г., когда Раевский произнес нижним чинам несколько возмутительных слов, то в то же время сие сделалось известным начальству, и он был предан суду под особым надзором генерала Сабанеева. Последователи его были осторожнее, действовали в малом кругу сообщников и тайны своей никому не доверяли, а потому распространить замыслов своих не смогли, но, с тем вместе, и начальству не дали возможности открыть их скопище»[80].

Глуп тот человек, который никогда не меняет своего мнения.

Уинстон Черчилль

Российское правительство внимательно следило за политическими процессами, происходившими в Европе, и с подозрительностью относилось к западной литературе, распространявшейся в России. Российские подданные, осуществлявшие, по мнению правительства,