Читать книгу - "Репортаж из ада. Опыты над людьми в Японии после 1945 года - Кадзуо Окума"

Вспомнились часто слышимые от врачей истории: «Выписывайте шесть таблеток Алинамина в день.

Тогда прослывёте "добрым к пациентам" доктором.

Например, в такой-то Красной больнице этим способом сэкономили несколько миллионов иен и успешно использовали их для борьбы с забастовками медсестёр».

Заведующий понизил голос.

По данным газеты Японской медицинской ассоциации, насчитывается 65 компаний, производящих такого рода имитации.

Реальность в Японии такова, что ни университетские больницы, ни частные врачи не могут вести дела без лекарств.

Однако, как бы то ни было, при обычных болезнях, если пациент проявит сознательность, у него остаётся возможность перейти в другую, лучшую клинику или отказаться от лекарств.

Но у душевнобольных, запертых за решётками, такой свободы нет.

Как видно на примере лекарств от простуды, у обычных препаратов есть чёткие критерии применения.

В отличие от них, у психотропных препаратов критерием служит лишь расплывчатый «медицинский здравый смысл».

Главное — чтобы не умер.

Нет, можно использовать даже до смерти, неважно.

Более того, расследование причин смерти в психиатрических больницах производится до ужаса небрежно.

Оговорюсь: я не собираюсь отрицать здесь всю лекарственную терапию в психиатрии.

Я знаю, что существуют научные работы по высокодозной медикаментозной терапии.

Эта книга не специальное издание по психиатрии, поэтому я не буду здесь обсуждать её правомерность.

Однако я хочу серьёзно задать вопрос: когда психотропные препараты в больших дозах дают психически больным, были ли для этого достаточные основания и должная осмотрительность?

В погоне за тайной причины смерти

6 октября 1971 года в больнице Онгата в городе Хатиодзи, Токио, умер 59‐летний пациент с алкоголизмом.

Он был истощён до состояния скелета.

Ещё за месяц до этого он был полон сил…

Узнав об этой истории от сотрудника больницы, я посетил семью умершего, живущую недалеко от станции Хацудай на линии Кэйо.

Из большого чёрного буддийского алтаря на меня смотрела с улыбкой фотография старика с немного залысевшим лбом.

Это был портрет покойного Обаяси Такэгоро (вымышленное имя).

Я расспросил второго сына о том, что происходило до и после смерти.

Такэгоро был заядлым выпивохой.

Однажды в сентябре 1969 года его в бессознательном состоянии привезли на машине скорой помощи в терапевтическую больницу.

Там ему поставили диагноз «хронический алкоголизм» и по рекомендации социального учреждения направили в больницу Онгата.

Это самая обычная частная психиатрическая больница.

— В конце августа 1971 года он получил разрешение на выход домой, мы вместе играли в боулинг.

Он работал на стройке при больнице, был загорелый.

Но когда мы навестили его в сентябре, он был кожа да кости, не мог ходить сам.

Мы все говорили: «Странно», — и он умер.

Тут нам позвонил кто-то, назвавший себя родственником пациента из того же отделения, и сказал: «Смерть вашего отца подозрительна, лучше заявить в полицию».

Теперь я думаю, странно…

Затем я навестил старшего сына с женой, которые последними видели отца в больнице.

Мне удалось получить следующие подробные показания.

— Это было 24 сентября 1971 года.

Мы хотели взять отца с собой на могилы в день равноденствия.

Позвонили в больницу, чтобы получить разрешение на выход.

Трубку взяла медсестра и сказала: «Разрешить выход не можем.

Он в подгузниках, аппетита нет, вряд ли узнает родственников».

Мы говорим: «Почему раньше не сообщили об ухудшении?» — а она: «Состояние не вызывающее беспокойства.

Никаких отклонений в теле нет».

Старший сын с женой очень встревожились и 26 сентября поехали в больницу Онгата.

Насколько же изменился Такэгоро Обаяси!

— Отец вышел в комнату для свиданий, шатаясь, опираясь на руку медсестры.

Щёки впали, был худющий, так что просвечивали кости.

Но что странно — лицо и руки были в сплошных ссадинах.

Над глазом запеклась корка, смотреть было невозможно.

До того страшное лицо, что мы спросили: «Ты с кем подрался?» — а он только головой покачал.

А ведь обычно он был весёлым, любил пошутить: «О, пришли! Ребёнок ещё не родился?»

— Взгляд был каким-то испуганным.

Он пытался ко мне прижаться.

Очень хотел что-то сказать, но язык заплетался, и слова почти не выходили.

Мы с трудом разобрали только: «Хочу домой.

Выпишите меня».

Я предложил ему любимые сигареты, но он даже не мог достать их из пачки.

Когда я зажёг и дал ему, он уронил на пол, даже не заметил.

Руки странно дрожали.

Постоянно жаловался на жажду.

В душе я понял: долго не протянет.

На следующий день сестра Такэгоро пришла навестить его в больнице.

Медсестра тогда сказала: «Похоже, у него что-то вроде инсульта».

Не сказала прямо «инсульт», но от этих неопределённых слов родственники пришли в ярость.

Около четырёх часов дня 6 октября, спустя примерно десять дней, больница позвонила и сообщила, что он «при смерти».

А через пятнадцать минут позвонили снова — «скончался».

Приехавшим родственникам врач сказал: «Организм Обаяси был разрушен алкоголем, очень плохие внутренние органы…»

В свидетельстве о смерти было написано: «Сердечная недостаточность, размягчение мозга, хронический алкоголизм».

Человек, назвавшийся «сотрудником больницы» и сообщивший в редакцию «Асахи» о «неясной смерти» Обаяси, сказал: «В этой смерти замешаны лекарства.

Расследуйте!» — и повесил трубку.

Причина смерти остаётся невыясненной.

Действительно, есть подозрение на «лекарства».

Жестокость «пичканья лекарствами» часто обсуждается, но своими глазами я этого не видел.

Я решил выяснить причину смерти Обаяси и тщательно расследовать это дело.

Прежде всего я опросил сотрудников больницы одного за другим и собрал как можно больше показаний.

— Второго сентября пришёл новый заместитель главного врача.

Он стал заведовать двумя из шести отделений, — рассказал