Читать книгу - "Черные легенды - Наталья Волочаевская"

было премножество крыс. Они страшно кусались, пищали, и так надоели его бургомистру, что он, поскрипев своей тощей казной, вызвал верного Ганса. Ганс был крысолов, его зимняя дудка вела за собою всех крыс из того несчастливого города. Крыс утопили, а Ганс… Ганс, ничтоже сумняшеся, взял свою плату. Это были не деньги…

И она замолчала.

– Не деньги, но младшая дочь бургомистра. То было искомою платой. Никто и не смел возражать… Кроме брата ее. Брат… он проклял обоих, бургомистра и Ганса. Он был темным от гнева. Он дал злую крысиную клятву, что накажет его. Невозможного Ганса. Месть вросла в него, будто еловые корни… Я вижу ее и в твоей остробокой душе. Чем же Ганс насолил тебе? – колко заметила урма.

И Раду сказал:

– Он мне должен за трех сыновей. Помоги мне, волшебная урма! Я хочу расквитаться за них.

И железная урма сказала:

– То отнюдь не секрет. Одолеть Ганса может зубастый джуклануш. Он огромен, подобно быку, а питается спелою кровью. Голова его – песья, и сила его велика… Только помни, что нужен особый джуклануш: тот, что вскормлен на темной, порочной крови – от ребенка, что дочь зачала от отца. И крови колдуна, что отцу называется сыном. То знаю. А более я не скажу.

Так ответила урма. И вновь обратилась в неслышного полоза. Полоз забился в нору. Раду больше не видел его. И вернулся в весенний, всегда ожидающий табор. Но с тех пор зверий тайный язык стал ему восхитительно ясен. То был неожиданный, легкий подарок.

Насытившись, урмы добры.

Молдова горчит. Просоленная эта земля преисполнена кровью и пеплом, оттого не взойдет урожай, лишь одни одичалые тернии. Сказано: гордым приходится туго, и вот, князь молдавский, владетельный Штефан, в своей неуемной гордыне – навлек на простую страну эту многие бедствия. Как знали цыгане, султан, раздираемый злобой, собрался в поход. И обрушился войском на малую эту страну. Войска было премножество. Мрачный султан, точно коршун, летел во главе. Конь его был свирепым и черным, султан называл его Ворон. По слухам, сей Ворон достался ему колдовской, невозможной наукой. Как будто бы некий еврей, многое изучивший по книгам, создал для султана коня с плотоядною склонностью. Грузен он был, этот конь. Его дикая грива клубилась по ветру. На страшном коне, средь железного, грозного войска, был темный султан. Словно буря, оно пронеслось по Молдове. То было на красное лето, в тот год, когда табор, по слаженным, птичьим повадкам – подался на север.

В долине, где сходятся две небольшие реки, состоялось сраженье. И должно сказать, что исход его был всеизвестен и тем удивленья не вызвал. Султан одолел. Его черное войско топтало бегущих. Сам Штефан, упавший с коня, был отчаянно ранен, и лишь благородством своих добрых слуг избежал неминуемой смерти. А войско пошло на Сучаву…

Итак, табор въехал в долину. Огромное, будто беда, невозможное солнце пылало над ней, темно выросли тени. Кибитки шуршали в траве. И земля была белой от тел. В той костлявой долине мышиный, скудеющий табор невзрачно обкрадывал мертвых. Так было всегда, по вороньей цыганской привычке. Традиция! Табор иной не имел.

Раду думал о брате. Отчаянный Влад, находясь в крепкой дружбе со Штефаном, взялся тому помогать. И с лихим невеликим отрядом вступил в эту битву… Раду помнил зубастую, острую урму и все, что сказал ее легкий язык. Время Влада стремглав подходило к концу. Но когда это будет – не знала и светлая урма. Хотя…

Изнывая, примчались вороны. Подобные тучам, вились. Небо сделалось черным, в опалинах. С криком летали вороны. Раду видел одну из них, самую скорую. Клюв ее был как кинжал. Подскочив к нему, грянулась оземь, предстала знакомою урмой.

– Я помню тебя, – улыбнулась она хищным ртом, – у тебя вкусный запах. Пойдем, я тебя накормлю.

Распахнула рубашку. Под ней была теплая грудь, что сочилась густым молоком.

– Пей, – оскалилась урма.

И Раду прильнул.

Должно знать, что вкусивший от урмы способен к провидческим снам. Оттого молоко ее ценно. Но Раду не знал, было в нем любопытство, не более.

Все ж послушался.

Тотчас сказала ему белоликая урма:

– Ну что, полетели!

И вызвала птицу Чарану. Та послушная птица в великих и важных когтях принесла мертвеца. Он уже отвердел, его рот, неподвижный и плоский, был криво открыт, будто мертвый решился на крик. А в груди был железный кинжал с рукоятью драконовой.

Раду сразу узнал тот кинжал. Он дарил его сыну в старой, смутной, утерянной Дакии бывших времен, когда он еще был в полной власти и твердо сидел на престоле. Сын его, превосходный Джемаль, был его милым первенцем. Он был зачат в теплый год его бытности в Турции, и оттого он был скор на поступки, этот острый Джемаль. А уж как воевал! Раду был, безусловно, спокоен за сына.

Но все же спросил:

– Что с ним, добрая урма, с владельцем кинжала? Мне должно об этом узнать.

И железная урма ответила:

– Жив, и в войске султановом. Он безмерно удачлив, а все потому, что с рождения любит его королева кешалий, моя непростая сестра. – Улыбнулась. – В тот день, суматошный и белый, когда он появился на свет, спустилась, неслышная, чутко надела ему золотую рубашку из собственных тонких волос. Тем признав и пометив.

Так явно ответила урма, и зубы ее возросли, удлинились и крепко впились в мертвеца. И вздыхала она, насыщаясь, затем, что голодные урмы печальны. А после вскочила на птицу. И Раду был с ней. И они полетели.

И вот показались высокие долгие горы. В горах был литой ослепительный замок из чистого золота.

Урма сказала:

– То дом мой.

И темная птица Чарана принесла их к воротам. Дивны, звонки те ворота, как лед, только Раду всмотрелся и понял, что то – серебро. Так живут драгоценные урмы.

Ворота узки. А на них были мертвые, тусклые головы. Раду спросил, кто они. И ответила урма:

– Те, кто здесь побывал.

Ничего не прибавив. А надо сказать, его милая Айша, желая помочь, многажды говорила ему об особенной хищности урм. Что жестокие древние птицы, какими являются урмы, и в сердце – как кость, не имеют любви и привязки. И если берут к себе в замок мужчин, то потом и съедают, натешившись.

То известно про урм. Раду крепко запомнил.

Вот, войдя в драгоценнейший замок, сказала ему хитроумная урма:

– Смотри, чем владею. Хочешь вместе со мною владеть?

И ласкала его всевозможными ласками. Должно