Читать книгу - "Виланд - Чарлз Брокден Браун"

из-за моего отношения к её автору. Ее стиль отличался безыскусностью и живописной простотой. Благодаря большому разнообразию описываемых случаев и обстоятельному изложению всевозможных происшествий вкупе с такими поистине интересными вещами, как описание поведения людей и их страстей, эта рукопись стала самой полезной для меня книгой в моей коллекции. Было уже поздно, но спать мне не хотелось, и я решила внимательно перечитать ее.

Для этого надо было зажечь свет. Моя служанка уже давно улеглась спать, поэтому мне нужно было зажечь лампу самой. Лампа и все, необходимое для того, чтобы зажечь ее, находилось в кухне. Туда я и решила тотчас же направиться. Однако свет мне нужен был только для чтения. Я помнила и полку, и место, где лежала рукопись. Возьму ли я сначала книгу или зажгу лампу, значения не имело. Я решила сперва взять рукопись, и встав со своего места, направилась к чулану, где, как я уже говорила, хранились мои книги и бумаги.

Внезапно я вспомнила о недавнем случае с этим чуланом. Настала ли полночь, или еще нет, я не знала. Как и в тот раз, я была одна. Никакой защиты у меня не было. В природе царила мертвая тишина, и только ветерок, дувший со стороны водопада, доносил до меня его журчание. Это журчание смешивалось с печальным и чарующим шепотом сосновой хвои, колеблемой ветерком. Звуки этого таинственного диалога и сильное волнение, вызванное воспоминанием о пережитом мной ужасе, снова нагнали на меня страх. На минуту я остановилась, чтобы справиться с собой.

В конце концов я заставила себя подойти к чулану. Я взялась за замок, но пальцы не слушались: на меня снова накатил неодолимый ужас. Во мне пробудилась странная уверенность, что в чулане кто-то прячется, и с недобрыми намерениями. Я попыталась преодолеть свой страх, и до меня внезапно дошло, что я спокойно могла бы пойти и взять лампу, а потом открыть чулан. Я уже было отошла от чулана, но тут же передумала. Видимо, движение произвело на меня свое действие, и я устыдилась собственной трусости. Кроме того, какую пользу мне принесла бы эта лампа?

Мои страхи не относились ни к чему определённому. Словами трудно было бы передать то, что я себе воображала. Мне чудилось, что надо мной занесена рука, обладающая неведомой и сверхъестественной силой и принадлежащая человеку, преисполненному злобой. Этому врагу было доступно любое место, а если его власть и была ограничена, то мне не были известны ее пределы. Но разве один из тех, кто состоял в заговоре против меня, не говорил, что я везде буду в безопасности, кроме того места на берегу реки?

Я вернулась к чулану и опять взялась за замок. О, пусть я раньше оглохну, чем снова услышу такой ужасающий вопль! Он не только парализовал мой разум, но словно стальным лезвием ударил меня по нервам. Мне показалось, что моя голова разваливается на куски, и каждый из них изнемогает от мучительной боли.

Тем не менее, этот вопль, каким бы громким и пронзительным он ни был, издало человеческое существо. В нем ясно были слышны человеческие интонации. Колебание воздуха, которое произвел этот вопль, не шевельнул ни волоса на моей голове, но все же мне показалось, что губы, с которых он сорвался, почти касались моего плеча.

«Стой! Стой!» — прозвучало грозное предупреждение, в которое говорящий, казалось, вложил всю свою душу, всю свою жизненную силу, обернувшуюся нетерпением и ужасом.

Вся дрожа, я прислонилась к стене и, повинуясь непроизвольному импульсу, обернулась назад, чтобы увидеть своего таинственного посетителя. Сквозь окна лился лунный свет, и вся комната была освещена, но я не увидела никого!

Между этими словами и моими действиями прошло слишком мало времени, чтобы человек мог спрятаться; но все же, если здесь кто-то был, то куда он делся? Какое из моих ощущений роковым образом обманывает меня сейчас? Шок, который у меня вызвал звук этого голоса, до сих пор отзывался во всём моём теле. Стало быть, этот звук мог явиться всего лишь результатом нервного потрясения. Но то, что я слышала его, было такой же истиной, как и то, что существо, издавшее его, стояло возле моего правого плеча. И все же я его не увидела!

Я не могу передать состояния, а котором в тот момент находились мои мысли. Я была потрясена. Я дрожала всем телом, и кровь застыла у меня в жилах. Я сознавала только одно: все мои органы чувств просто взбесились. Такое состояние не могло длиться долго. Подобно приливной волне, которая внезапно взмывает ввысь, а потом постепенно отступает, мое смятение начало стихать. Ко мне вернулась способность думать и двигаться. Я снова ощутила свои ноги и вышла на середину комнаты. Я окинула взглядом всю комнату, посмотрела наверх и сзади себя. Но меня это не удовлетворило. Тот, кого я до сих пор не могла обнаружить, мог перейти к другим действиям и таким образом выдать себя.

Одиночество немало способствует тому, чтобы фантазия сильно разыгралась. Темнота порождает меньше призраков, чем бледный свет луны. Я была одна, а на стенах комнаты лежали тени. Когда луна заходила за облако или выходила из облаков, казалось, что тени оживают и начинают двигаться. Окна были открыты, и легкий ветерок время от времени шевелил занавески. При этом они шелестели. Я не преминула посмотреть на них и прислушаться к их шелесту, когда подул ветер. Моя уверенность в том, что мой посетитель прячется за ними, была очень сильной, но я и там никого не обнаружила.

Наконец, когда я стала припоминать, как все произошло, мне пришла в голову мысль о сходстве между словами и голосом, которые я только сейчас слышала, и теми словами и голосом, которые я слышала в летнем домике. Все-таки есть возможность отличить материальное вещество от его тени, реальность от призрака, приснившегося во сне. Бездна, мой брат, зовущий меня к себе, чья-то рука, удержавшая меня на краю бездны, голос, окликнувший меня сзади, — все это, конечно, мне приснилось. То, что это был сон, так же несомненно, как то, что сейчас я не сплю. И все же слова и голос были те же самые. В тот раз мне с помощью какого-то непонятного приспособления сообщили о грозящей мне опасности, в то время как я о ней ничего не подозревала. И сейчас мои действия и побуждения находились в противоречии друг другу. Разве я не была уверена в том, что в чулане притаился враг, и разве