Читать книгу - "Молот Тельхинов - Дмитрий Александрович Емец"

доставишь меня глубоко в подземье, где в пещере живёт грозный Гроотсленг, враг гморфов!» У них свой язык. Фро переползла к морде Рыни и успокаивающе принялась водить пальцем по вогнутой пластине, под которой вращались челюсти. Пластина обладала большой чувствительностью. Это было открытие Фро, ставшее залогом её выживания под землёй. Движения пальца означали определённые понятия. Например, палец, скользивший назад, – это «низ». Два скольжения подряд – «глубина». Если одновременно другой ладонью коснуться бокового усика, то это уже «пещера». Если чуть дёрнуть усики – это «враг». (Усики всегда страдают в битвах гморфов.) Чем сильнее дёрнуть, тем опаснее «враг».

Сейчас пальцы Фро объяснили гморфихе примерно следующее:

– Низ – пещера – чудовище – враг – большой враг – опасная битва – победа – еда – много еды – хорошая безопасная пещера – яйца – охрана – дети.

Гморфы редко планируют что-либо наперёд. Их мысль всегда равняется действию. Если гморф думает: «надо ползти», то он уже ползёт. Думает: «надо поесть» – и сразу начинает искать добычу. И понятие «страх» для гморфа слишком абстрактное. Гморфы редко его испытывают. Нет смысла бояться того, что впереди. Страх выматывает и снижает шансы на выживание. Когда встречаешь того, кто может сожрать тебя, – надо срочно уползать. Когда встречаешь то, что можешь сожрать ты, надо обедать. Пообедал – готовься к линьке, меняй бронепластины, дорастай до нужного размера, откладывай яйца и производи на свет новых гморфов. Если ты где-то ошибся и тебя съели, то ничего не попишешь.

Рыня Трескуха поняла примерно следующее: внизу есть отличная пещера, в которой живёт сильный враг, битва будет опасной, но, если повезёт, врага можно съесть, а в пещере безопасно отложить яйца. В глубинах не так много хороших пещер, где не слишком сыро и холодно. Если там живёт сильный враг – значит, пещера удобная и отлично подойдёт гморфам. Самка гморфа обычно откладывает около сотни яиц и сворачивается вокруг них кольцом. В полной тишине, чутко улавливая вибрации земли, она охраняет их около пяти недель, пока не выведутся малявки. С виду они точь-в-точь как взрослые гморфы, только крошечные и долго нуждаются в кормлении и уходе.

Рыня Трескуха решительно пошевелила усиками, выбирая направление, а затем уверенно скользнула в один из старых ходов, ведущих вниз. Фро успела перехлестнуть Рыню верёвкой с узлами и теперь скользила за ней, как прежде за Эйриком. Разве что скорость стала поменьше. Если подросток-переросток нёсся рывками, как безумный, то Рыня погружалась в глубины как вихляющий и дребезжащий бур.

Фро знала, что, если гморфы проиграют битву, она одна никогда не найдёт выхода наружу. Так глубоко Фро никогда прежде не погружалась. Становилось всё жарче. Временами Фро видела в трещинах алые полоски лавы, похожи на ветви огромного подземного дерева. От духоты и жары мысли её переплетались, как эти ветви…

– Кай какой-то. И откуда взялся? Что я творю? – шептала Фро себе под нос.

А потом вдруг что-то переменилось. Рыня Трескуха нашла, что искала. Скорей всего, был и гномий ход, но гморфы предпочли пробиться в пещеру напрямую, сверху. Фро услышала, как посыпались камни, потом ощутила сквозняк, и её захлестнуло вонью. Гморфы тоже не благоухают, а их привычная пища и подавно, но эта вонь была куда омерзительнее всего. Глаза щипало, желудок выворачивало. Фро отпустила верёвку, и это спасло ей жизнь, потому что она осталась в верхнем тоннеле. Гморфы же один за другим проваливались в пещеру и шли в атаку.

Трудно описывать бой, происходящий в кромешной темноте. Участники его в свете, разумеется, не нуждались. Когда Гроотсленг выдохнул пламя, Фро увидела его огромные выпуклые близкопосаженные глаза. При следующем его выдохе она разглядела его бивни. Один огромный желтоватый бивень был загнут кверху, а другой, обломленный, торчал вперёд. На том месте, где он когда-то переломился, бивень стал белым и отточенным. Этим бивнем Гроотсленг наносил гморфам удары направо и налево, их пластины трещали. При третьем выдохе Фро рассмотрела щупальца, покрытые присосками. Они хватали гморфов, сдавливали, и у тех трескались бока… Когда огонь Гроотсленга плавил слизь на боках гморфов, слышалось отвратительное шипение.

Но гморфы, несмотря на потери, отступать не собирались. Их было больше. Наползая со всех сторон, гморфы теснили Гроотсленга. Все они, даже раненые, пожирали те части его щупалец, до которых могли дотянуться. Загнанный в угол пещеры, Гроотсленг прибегнул к своему последнему оружию – выдохнул яд, а заодно и пламя, поэтому Фро смогла кое-что разглядеть. Зелёное облако, расползаясь, окутало гморфов. Те, что повисли на щупальцах, один за другим размыкали свои челюсти и застывали на полу. Те, что были в задних рядах, ещё сражались, но яд добирался и до них. Одной из последних застыла Рыня Трескуха – два раза вздрогнула и затихла. И в том, как она умерла, не было ни укора, ни страха смерти. Просто жизнь гморфа. Напоследок Рыня смогла даже хорошенько тяпнуть Гроотсленга своими сточившимися от долгой жизни челюстями-бурами.

– Ры-ы-ы-ыня! – закричала Фро.

Трескуха была первым гморфом, с которым Фро свела судьба. Почему Рыня её тогда не тронула? Может, детские пальцы случайно повторили движение, которое совершают усиками малыши-гморфы, когда просят защиты? Или её остановило что-то ещё?..

И вот теперь Рыня погибла. В эту минуту Фро не размышляла ни о чём. Ни о том, что Мировуд снова воспользовался её доверчивостью, ни о том, что она привела гморфов на верную смерть, ни о том, что одна никогда отсюда не выберется. Даже боль была пока не сильной, потому что сильной она становится после, когда к ней подмешиваются чувство вины, досада и мное другое. А тут никакого «после», скорее всего, и не предполагалось. Сейчас Фро испытывала только ярость и бешено заорала:

– К-А-А-АЙ! Мировуд! И ты, гад с бивнями! Я вас прикончу!

Она схватила свой тяжёлый нож, который расширялся, как сапёрная лопатка, и приготовилась к последнему в жизни прыжку. Фро даже не видела, куда прыгает. Огня Гроотсленг не выдыхал, слышно было, как он пожирает гморфов. Шансов на победу у неё не было, конечно, никаких. Вероятнее всего, Гроотсленг даже не ощутил бы удары ножа…

Однако случилось нечто совершенно неожиданное: один гморф всё же уцелел. И это был подросток-переросток Эйрик Зубастый! В бой он почему-то не полез – то ли заупрямился, то ли струсил, – а теперь прибежал искать остальных. Эйрик врезался во Фро сзади. Она стрелой влетела в нижнюю пещеру, угодила точно в глаз Гроотсленгу и отлетела в угол пещеры. Яд, видимо, ещё продолжал действовать, но теперь убивал не так быстро.